К 85-летнему юбилею поэта Геннадия Морозова (1941–2022)
Когда я открываю перед собой сборник стихов Николая Рубцова «Посвящение другу», изданный в Лениздате в 1984 году, то нахожу автограф: «На память светлую, на память молитвенную Любе Федуновой с благоговейной нежностью к великой поэзии Николая Рубцова. От редактора этой книги. В день Вашего рождения. 12 августа 2012 года. Геннадий Морозов», то вспоминаю нашу переписку, наши телефонные беседы о русских писателях.
Помню, что Геннадий Сергеевич называл многих русских поэтов, поэтическое слово которых он очень высоко ценил, но с собой теплотой он говорил о Сергее Есенине, Николае Рубцове, Юрии Кузнецове, Станиславе Куняеве, Викторе Коротаеве, Глебе Горбовском и об Александре Твардовском, называя его «великим русским поэтом». Особенно любил повторять его слова о том, что главное в личности любого человека, особенно поэта, «Найти себя в себе самом и не терять из виду». Мне кажется, что эти слова он, прежде всего, относил к самому себе.
Из любого прикосновения с жизнью Геннадий Морозов стремился извлечь что-то своё, подлинное, настоящее, точно так же он относился к своему творчеству. Когда я открываю перед собой его сборник стихов для детей «Я рос на просторе» (Ленинград. »Детская литература», 1883) или книгу прозы для детей «Деревянные чубарики» (Издательство «Детская литература»,1986 год), то чувствую желание автора показать ребёнку в каждом предмете, в каждой краске, в каждом звуке поэзию мира, его тайны, его красоты, его наполненность жизнью, вовсе не сказочной, не фантастической, а подлинной, настоящей, которая окружает нас с детства.
Куда только не уводят ещё не понявших границ добра и зла ребятишек всякие фантазии современных авторов! А в книгах для детей Геннадия Морозова простые предметы крестьянского быта таят в себе подлинное волшебство: обыкновенный льняной жгутик, напитавшись керосином из пузатого пузырька, когда его зажигают, становился «гасиком», который в долгие зимние вечера освещает бревенчатые стены с фотокарточками, с которых смотрят лица родных и близких людей. Особый смысл в жизнь деревенской избы вносит алюминиевая кружка, оставшаяся после войны. Когда мать, от которой «веяло запахом многих трав», «шлепая по половицам босыми ногами», наклонялась над проснувшимся сыном и подносила ему эту старую кружку, «тускло и влажно темневшую в темноте», он чувствовал себя счастливым: «Я, крепко сжимая её, пил. Зубы слегка поламывало от холодной воды, принесённой с вечера и не успевшей за ночь согреться. Сразу же после нескольких глотков улетучивалась сонливость, обострялся слух и зорче виделось. Белела в темноте русская печь, темнели её глазницы — две глубокие печурки, одна из которых набита варежками и шерстяными носками. Во второй светились жёлтые кошачьи глаза. Они то суживались в узкую щелку, то расширялись и круглились. Вкрадчиво и мягко мяукал кот Витюшка».
Уже по оглавлению содержания этой книги можно сделать вывод о том, как поэтично описывал Геннадий Морозов жизнь, быт и духовный мир ребёнка, выросшего в деревне, который в начале жизни потерял отца, но «всем нутром ощущал его присутствие» в себе» («Свет гасика», «Луговое заречье», «Отцовская сметка»).
О книге стихов для детей «Я рос на просторе» в предисловии очень точно и образно о поэзии Геннадия Морозова написал ленинградский поэт Вадим Шефнер: « Эту книжку написал для вас поэт Геннадий Морозов. Детство своё он провёл в деревне Поздняково и древнем городе Касимове, поэтому хорошо знает русскую природу и пишет о ней с любовью. Ему очень хочется, чтобы и вы любили её. А чтобы любить природу — надо уметь в неё вглядываться, надо находить в ней то, чего никто до вас не приметил. Вот этому и учит вас поэт…». Много замечательных стихов для детей напечатано в этой книге, которая наполнена занимательными рисунками Андрея Пахомова.
Ливень
В зелёных просторах
Полей и лугов
Проносится ливень
Быстрее ветров.
Плывут пузыри
Меж капустных борозд.
Овражные травы
Пошли в полный рост.
И рожь заметалась,
Качнулись леса.
Сверкнули избы
Озорные глаза.
И сиверко мчится
Быстрее стрижа…
Сжимается сердце,
Трепещет душа!
Трепет души поэта и души ребёнка сливается в единый ручеёк и открывают те волшебные картины жизни, которые становятся неповторимыми, запоминающимися на всю жизнь. Это и есть не придуманное, а подлинное волшебство художника, умеющего в кладовой языка отыскать нужные слова. Именно об этом пишет Геннадий Морозов в одном из своих стихотворений.
Слово
Две тысячи восьмой от Рождества Христова…
Спаситель! Я молюсь… Ты мне доверил Слово
Животворящее… Я им делиться рад.
Оно исполнено целительною силой,
Нет для него заветов и преград.
Оно смиряет гнев, но чаще дух унылый.
О, Слово! Ты опора и порыв,
Блеснувшая вершина… и обрыв,
Спасительный поток полуденного света…
И зябкий отзвук ливневого лета.
Едва проснусь – оно меня зовёт
К земным делам… Ну, здравствуй, огород!
Поверишь ли — сегодня среди дня
Сверкнувшей рыбкой Слово от меня
Вдруг ускользнуло… Притаилось где-то…
Но вспых его духовного огня
Не гас во мне, хотя кончалось лето..
(2008, Касимов)
Именно в этом стихотворении и заключена мысль о том, что значит для художника слова «найти себя в самом себе и не терять из виду». Очень важна для него внешняя сторона жизни, которая определяется фактами биографии, но гораздо важнее найти и не растратить попусту свой талант, кладезь слов, подаренный судьбой.
Родословное древо семьи Морозовых имеет глубокие корни на касимовской земле. Этому посвящены работы краеведов и литераторов, живущих на родине поэта, в городе Касимове. Мы же коснёмся только судьбы семьи родителей Геннадия Морозова.
Свадьба матери и отца будущего поэта состоялась в январе 1939 года. Но семейное счастье Морозовых длилось недолго – всего два года. Геннадий родился 10 сентября 1941 года, когда вражеские танки уже шли по нашей земле… Отец погиб в 1943 году, а в 1986 году сын вместе с матерью поехал посмотреть те места, где погиб отец. В деревне Запрудное Людиновского района Калужской области, где в настоящее время проживает всего 18 жителей, есть братская могила, в ней похоронено 1514 советских бойцов, защищавших эту землю от фашистского нашествия. В центре этого захоронения возведён небольшой монумент, а на чугунной плите запись о жестокой схватке с врагом за освобождение Людиновской земли.
Здесь, в братской могиле, похоронен отец будущего поэта, Сергей Фёдорович Морозов. А ещё судьба подарила жене и сыну 11 фронтовых писем от него, которые раскрывают личность этого скромного человека, нежно любящего свою семью, дом, Родину. Геннадий Сергеевич Морозов в 2015 году прислал мне свою статью из «Мещерской нови», которую назвал «Ратник Великой Отечественной войны», где рассказал о судьбе своего отце и поместил фрагменты его фронтовых писем. Вот один из них: «Уже полтора года защищаю свою Родину, много, много я пережил. Хорошо бы Бог милостивый послал счастье увидеться с вами, с родной семьёй, но, видимо, вряд ли придётся… Тася, прошу тебя как дорогую супругу, если что со мной случится — воспитай сына, как это требуется от русской женщины, передай ему все материнские чувства, а обо мне много не думай, если я погибну за Родину, за нашу святую Русь!..».
Однажды Геннадий Морозов присылал мне на электронную почту фотопортрет своего отца, с которым он принимал участие в шествии «Бессмертного полка». Он очень гордился своим отцом и с нежностью говорил и о нём, и о матери, Татьяне Ильиничне (до замужества – Смольковой), и об отчиме, который взвалил на себя все заботы этой семьи после окончания войны.
В разделе «От автора» в сборнике стихов трёх авторов (С.Вакомина, Геннадия Морозова и Любови Федуновой) «Невская муза» (Санкт-Петербург, 2012) Геннадий Морозов пишет: «Удалось мне жить в деревне Поздняково, где закончил начальную школу. А потом снова город, учёба в средней школе. Были у меня и годы студенчества в Касимовском индустриальном техникуме и в Литинституте им. А. М. Горького в Москве. Доводилось работать в геологических экспедициях в Карелии и Якутии, заниматься журналистской и редакторской деятельностью. В 1974 году вышла в свет моя первая книга в Москве «Мещерский городец». Сборники выходили в столице и в Ленинграде. Пишу стихи и прозу. Выпустил я и несколько книжек для детей. Лауреат литературных премий журналов «Огонёк» и «Молодая гвардия».
За этими фактами биографии можно разглядеть желание поэта «найти себя в себе самом и не терять из виду».
В его профессиональных поисках победило стремление не к «таёжному десанту», а к лаборатории русского слова, к поэтическому творчеству.
С Геннадием Сергеевичем Морозовым мы встретились в Санкт-Петербурге в начале 90-х, когда я стала посещать Рубцовский центр Санкт-Петербурга, которым руководил Сергей Анатольевич Сорокин.
Однажды Геннадий Морозов пригласил меня на концерт Бориса Штоколова, где он был ведущим программы, мастерски читал свои стихи. Он очень высоко ценил талант этого русского певца. В одном из стихотворений напишет о нём: «Он пел, как Бог! И тьма от света отступала пред лучезарным гением вокала».
С болью в сердце он принял, живя уже в Касимове, весть о его внезапной кончине. В письмах и в телефонных разговорах просил описать памятник на его могиле, присылал мне записи его неповторимого голоса. Я рассказывала ему о своих встречах со Штоколовым во время написания его живописных портретов в мастерской петербургских художников, где иногда присутствовала и я. Однажды Борис Тимофеевич Штоколов попросил меня почитать стихи Николая Рубцова, сказав при этом, что очень любит его поэзию и хотел бы включать в свою программу песни и романсы на его стихи.
Свой замысел Борис Штоколов не успел осуществить, к сожалению. Но я думаю, что к этой мысли его привёл Геннадий Морозов, который не только высоко ценил талант Николая Рубцова, но и умел наполнить этой любовью сердца всех людей, окружавших его. В ленинградский период жизни он часто приезжал в сельскую школу, где я работала учителем русского языка и литературы, рассказывал о поэте, привозил записи голоса и фактически положил начало «Рубцовской горнице» в Тельмановской средней школе Тосненского района Ленинградской области, которая уже более 30 лет проводится в этой школе. Об это рассказывает моя статья, опубликованная в сентябре этого года в журнале «Аргамак. Татарстан», где главным редактором в течение многих лет является Николай Петрович Алешков, с которым Геннадия Морозова связывала поэтическая дружба. Статья названа «В горнице моей светло».
Геннадий Морозов, как и Сергей Сорокин, руководитель Рубцовского центра Санкт-Петербурга, помогли мне войти в мир рубцовской поэзии, полюбить Вологодчину, где жил и трагически погиб Николай Рубцов. Геннадий Сергеевич Морозов тесно общался с Виктором Коротаевым, Василием Оботуровым, которые оставили нам книги о судьбе Рубцова и о его поэзии. Это общение с ними происходило во время открытия памятника Николая Рубцова в Тотьме и во время работы над сборником «Посвящение другу», предисловие к которой написал вологодский писатель Василий Оботуров, а также в Доме творчества писателей в Комарово, где часто бывал Глеб Горбовский, с которым Геннадия Морозова связывала многолетняя дружба.
Следует заметить, что Геннадий Морозов очень дорожил общением с дочерью поэта Рубцова, Еленой Николаевной Рубцовой, хранительницей литературного наследия отца: он присылал ей свои книги, фотографии, писал очень глубокие, но, вместе с тем, наполненные дружескими советами, пожеланиями и даже шутками письма, чтобы поднять её настроение в сложные периоды её жизни. Но самый большой вклад он сделал в литературное наследие Николая Рубцова, написав замечательный цикл стихов о нём. Вот один из фрагментов этого цикла:
И снова холодные ночи глухи.
Дождливы и ветрены очень.
Приходят на память Рубцова стихи —
Так входит к нам ясная осень.
Я, их вспоминая,
Дивлюсь и грущу,
Смятённый,
Мятежный, скорбящий…
Как будто во тьме
Свет прощальный ищу,
Откуда-то сверху
Летящий…
За этот поэтический вклад в творческое наследие, связанное с именем Николая Рубцова, Геннадий Морозов был награждён медалью Николая Рубцова, учрежденной Вологодской организацией писателей — краеведов.
Юрий Селезнев
В письмах Геннадия Морозова отражена его глубокая симпатия к писателю, критику, литературоведу, исследователю поэтического мира Николая Рубцова Юрию Ивановичу Селезнёву, автору статей о Рубцове: «Перед дорогою большою», «Душа подвига» и других. Зная, что Юра был моим однокурсником в Краснодарском пединституте, он часто расспрашивал о нём и рассказывал в своих письмах историю знакомства с ним в Доме творчества в Пицунде. «Было в нас то внутреннее, уважительное отношение друг к другу и ещё что-то Большее, необъяснимое», – писал о Селезнёве Геннадий Морозов. Тяжело переживал его преждевременный уход из жизни. В одном из писем он писал о Юрии Селезнёве: «Я его любил, ценил его большой талант, его внутреннюю чистоту и порядочность. Мы потеряли редчайшего человека…»
По его просьбе я отсылала ему в Касимов новые книги: книгу Юрия Селезнёва о Достоевском из серии «ЖЗЛ», прозу Юрия Кузнецова (« Тропы вечных тем», «Звать меня Кузнецов. Я один»), книги прозы Олега Григорьева (« Птица в клетке», «Красная тетрадь»), сборник стихов Олега Охапкина «Лампада» и Юрия Красавина «Сосновые престолы» и много других книг, которые в Касимове достать было нельзя. Это ещё раз свидетельствует о его огромном интересе к современным поэтам. Но в холодные зимние вечера в Касимове он снова перечитывал Пушкина и Блока, о которых написаны у него стихи и поэмы.
О его отношении к Сергею Есенину можно было бы написать очень много, потому что он был тоже поэтом рязанской земли. Это глубоко отражено в моей статье о творчестве Геннадия Морозова «Есенин – тайна русского народа», опубликованной в некоторых журналах и в моих книгах.
Именно эта глубокая и искренняя любовь к Есенину позволила Геннадию Морозову написать о нём цикл стихов, а воспоминания о своих встречах с Августой Миклашевской.
Геннадий Морозов каждый год ездил в Константиново, на Праздник есенинской поэзии, где читал свои стихи о Есенине.
Твой стих небесным светом серебрится,
Слепцам духовным указуя путь.
Он в души наши грешные стучится,
Пытаясь их, как двери, распахнуть.
Композиционный цикл стихов «Памяти Сергея Есенина» у него построен настолько мастерски, что его можно воспринимать как поэму о Сергее Есенине, со своей композицией и неподражаемой интонацией, под обаяние которой попадаешь сразу с первых строк.
Сколько светлых, нежных песен
Родине пропел!
Чернотропом, чернолесьем
Свой искал удел.
Рубцевал себя по коже,
Буйствовал, кутил…
Тридцать лет… А как их прожил
Сколько пережил!!
Именно там, в Константинове, куда поехали мы вместе с другом Геннадия Морозова, санкт-петербургским поэтом Николаем Астафьевым, мы увиделись в последний раз. Это было в октябре 2015 года. Геннадий Морозов в этот раз не выступал, дав возможность выступить на празднике поэзии своему другу-земляку, поэту Борису Гучкову, который был в составе писателей из Волгоградского регионального отделения Союза писателей России.
Геннадий Морозов был духовно богатым человеком, большим тружеником поэтического слова до последних дней своей жизни, которая оборвалась в одной из рязанских больниц в ковидный период 2022 года, вскоре после торжественного празднования в Касимове его восьмидесятилетия. В последние годы он радовался тому, что в Касимове ежегодно проводились Морозовские чтения, что он вносит посильный вклад в литературную жизнь Касимова, особенно в обучение молодых поэтов поэтическому мастерству. Писал о том, что ему присвоили звание Почётного жителя Касимова, но сетовал на то, что издаваться там негде, поэтому присылал свои стихи в Санкт-Петербург для публикации в поэтических антологиях, литературных журналах.
Он успел издать в Санкт-Петербурге только первый том из его намеченных пяти томов полного собрания сочинений в 2003 году, а остальное осталось в его архивах, находящихся в настоящее время частично в Санкт-Петербурге, частично в Касимове. Найдутся ли когда-нибудь заинтересованные в его трудах спонсоры, время покажет.
Но мощный лиризм, который наполняет каждое его творение, очевиден. А как богата поэтическая ритмика и лексика!
Вчитаемся хотя бы в одно из его стихотворений.
Среди опустевших полей
Затихли дожди затяжные…
И хоть поостыло тепло,
Но зыбятся глуби речные,
И дышит земля тяжело.
И веет дымком от овина,
От прясла —отпрянула тень.
Горит, разгораясь рябина,
Прозрачен приветливый день.
Прозрачен под облачной грудой
Синеющий сумрак дубрав.
Но душу страшит не остуда,
А блеклая мертвенность трав.
Галдит вороньё над остожьем…
Как грустно бродить бездорожьем
Среди опустевших полей,
Ответивших зябкою дрожью
На жалобный зов журавлей.
Для меня очень ценно то, что эти стихи написаны на форзаце книги «Деревянные чубарики» рукой автора в декабре 2014 год. Внизу — его подпись и постоянная приписка, которую он часто использовал в автографах «Из глубины рязанских руд».
Мне очень дороги его письма, присланные стихи. Я их храню во многих тетрадях и папках, перечитываю его тоненькие, пожелтевшие от времени его книги с автографами, которые были изданы при жизни поэта: «Я рос на просторе» (1983), «Отзывчивость (1985), «Деревянные чубарики» (1986), «Люли-малина» (1993), «Под сводом небесным» (1994), «Смиряя сердечную смуту» (1998), «…И тайный звук в душе звучал» (1999). Часто открываю первый том его незавершённого пятитомника, «Невскую музу», в которую он включил около сорока своих лучших стихов, и радуюсь встрече с его поэзией, наполненной любовью к нашей России, преданным сыном которой он был.
10 сентября 2026 года Геннадию Морозову исполнилось бы 85 лет. Он ушёл из жизни в расцвете своих творческих сил. Но земная жизнь его продолжается вместе с жизнью его стихов, поэм, его прозы и публицистики. Его поэзия навсегда вошла в наши души, потому что в каждом его творении лежит отпечаток Личности самого поэта, который вдумчиво и глубоко совершенствовал свой талант, пытаясь открыть главное «в себе самом», чтобы подарить это людям.
«Редкая по качеству духовная суть нашего автора, – писал о Геннадии Морозове доктор филологических наук Александр Михайлов, — является нравственной крепью его лирики, тесно сопричастной в своей первооснове с традициями русской классической поэзии».
Источник: Дом писателя СПб
