Людмила Либерцева родилась в 1949 году в Ленинграде. С 14 лет занималась в ЛИТО поэта Сергея Давыдова, немного у Германа Гоппе, посещала занятия у Виктора Сосноры, но вернулась в ЛИТО д/к Ленсовета, которое уже вёл поэт Юрий Шестаков. Участвовала в Конференции молодых поэтов Северо-Запада. Позднее занималась в литературной мастерской Юрия Михайловича Шестакова, публиковалась в периодике: Альманах Епархиальные Ведомости, журнал Славянин, журнал Север, «Русский инок» газета «Православный Петербург», «Морская газета», «Литературный Петербург», в сборниках «Радонеж», «Великая провинция» и пр. В 2017 году в издательстве «СТРАТА» издана книга «Сотворчество», в которую вошли стихи разных лет и две литературоведческие статьи о творчестве Анны Ахматовой «Библейские стихи» и о поэзии Юрия Шестакова. Живет в Санкт-Петербурге.
Слышен клёкот
Слышен клёкот - над полем брани
Байрактары кружат и Герани...
Людоед осколками режет мясо
и жарит под Солнцепёком,
Ему всё равно какой люди расы,
с каким отпущенным жизни сроком...
Людоед ворочает закопченный ухват,
ему мало тысяч солдат
с одной стороны и с другой,
он голодный и сатанински злой!
Это война!
Беспощадна она, без дна
её людоедство - исчадие ада!
Этот страх перемалывать надо,
пережить это горе вряд ли возможно,
и у боли нет дна...
Это страшно - война.
Но встаёт из окопа пацан,
у него запасных две жизни -
двух погибших в бою друзей,
он за них одолеет врагов Отчизны
и останется жить за двоих добрей,
и счастливее ныне и присно!
Любовь тиха
Любовь тиха. Без пышных слов
Она надёжна и достойна, -
Так реки русские спокойно
Ласкают плечи берегов,
что шепчут тростникам прибрежным,
Блеснув небесной чешуёй,
Под солнцем грея безмятежно
Печаль глубин за слоем слой…
Любовь без клятв. В знак обещания
Росой питает трав покров,
В их неземном благоухании
Земная родины любовь.
Маме
Кружит черная пластинка -
хор казачий лихо скачет,
на обоях паутинка,
за окном сентябрь плачет.
Я не в школе, я - с простудой,
вальс военный снится ль мне?
Из военной жизни чудо,-
патефон наш на столе...
Кружит чёрная пластинка,
ртутный столбик тянет ввысь,
помнит строгую морщинку
лётчик, чью спасла ты жизнь...
Вот пришла и наклонилась
над больною надо мной,
и, наверно, мне приснилось:
ты в пилотке со звездой.
За пределами лет
Эвакуация. Мама, понятно, в отказ.
Прочь убегать, оставляя свой город - постыдно!
Не победят на войне не сдающихся нас!
Да и война не продержится долго, как видно...
Все на окопы! И подслеповатый доцент,
и лаборантка, и даже профессор - с лопатой.
Слышны моторы и лающий грубый акцент -
мотопехота...
Уходим лесами, ребята!
Мама всю жизнь вспоминала трясины болот,
и как уходят из тела последние силы,
госпиталь, голод, обстрелы, сгоревший пилот,
на ампутацию всё-таки уговорила..
Разве, под стоны больных средь бессонных ночей,
ты хоть однажды подумала: - всем не помочь?
И посмотрела статистику: сколько врачей
гибнет? Пойду-ка в убежище - ночь...
Это сегодня мы можем услышать порой,
дескать, война - не война и герой - не герой -
всё это власти придумали злую игру,
ни в карантин, ни на фронт - никуда не пойду!
Только до гибели самых любимых родных,
мысль эта тешит от страха "бесстрашных" живых.
В Новой Ладоге
Тростником шуршит ветерок,
быстрый Волхов плещет у ног,
волны разбивает мосток,
брызги улетают в песок.
Мысли о былом, о былом:
как красив был прадеда дом,
маленькая мама в том царстве,
в долгом тридевятом мытарстве...
Мама! - ты мой оклик не слышишь,
пусто под обугленной крышей,
но у стен, мы знаем, есть уши,
а у Бога живы все души.
Осенние берёзы
Темнота среди ветра и звёзд,
Там, за городом, в пропасти ночи
Бьются крылья ветвистых берёз,-
Улететь, оторваться от кочек
За дроздами, скворцами хотят,
Точно ждут их в неведомой дали...
Утром перьями листья лежат,
Что в неравном бою потеряли.
Крещение
Лил дождь, а я стояла у купели
И называла мальчика отцом.
Как странно! И реально, неужели,
Столь юное священника лицо?
Мы – «отрекаюсь!» - вымолвили хором,
Готовые за веру умирать.
Вокруг друзья, их радостные взоры,
Обрезанная прядь…
Причастие и вспышка озаренья!
И радость осознанья: мы – не мы,
А заново рожденные в крещенье,
В день верного апостола Фомы.
Горизонт
Я бы вышла к далёкому морю,
Босоногая в мокром песке,
по приливу, по волнам... И вскоре
к горизонту прильнула б в тоске
долгим взором: как он нескончаем,
как небесно безбрежен! За ним
мы не ведаем, не замечаем
меру жизни и паруса клин,
в бесконечность за бури и штили
нас Ведущий, лишь к ветру направь...
Выйду к морю и долгие мили
босиком - по воде, а не вплавь.
Небеса
Радиактивны космоса глубины,
Жизнь в поле тьмы – фантастика и небыль,
Здесь на земле нас заслоняет небо
От смертоносной солнечной лавины,
Когда лучи по-летнему нам дарят
Тепло и нежность летнего загара,
А звёзды ночью украшают дали
Средь черных дыр, скрывая снов кошмары.
В процессе сингулярности вселенной
Свернётся небо, завершая цикл,
Но сонмы душ останутся нетленны
Среди небес, Где Иисуса лик.
Над дольними мирами
Над дольними мирами
восходит ночь на трон,
и звезды над горами-
сапфирный блеск корон.
Мольбам моим внимая,
Ты учишь всех любить,
их скорби сострадая,
с несчастными скорбить...
Но мысль моя бессильна,
ночная песнь тиха,
лишь бьётся многокрыльно
мой ангел в ткань стиха.
Два мира
Два мира, два космоса проходных
Из материи в дух Псалтири…
В мире духа всё больше друзей и родных,
Чем со мной –
В материальном мире!