Понятно, лучший живописец в этой Вселенной – сам Бог. Бог живописует светом. Божьим светом.
И цветом, но сначала – самим светом. Только свет. Цвет у него исходит из света.
Я только на «Ермаковом поле» осознал и уразумел: почему... живопись. Красивое и точное русское слово. Живопись – это не нечто искусное и искусственное. Это живое, самое живое. Самое живое. Живописное. Живопись… Как точен русский язык!
…Звонкий денёк выдался. Поздний сентябрь. Люблю посидеть на диком бреге Иртыша на скамеечке в Елфимовском парке «Ермаково поле», рядышком с шараповским «Ангелом Сибири». Невеликий ангел – но на всю Сибирь.
Здесь – лучший вид Сибири и всей Российской Федерации с сопредельной Евразией. Простор необыкновенный. Родина масштабного народа. Русская воля. Ландшафт русской воли.
Золотой сентябрь. Время к вечеру. Небо в тучах, но – закат. Я не заметил, как это произошло. В парке воцарился неземной свет.
Боже! помоги мне найти точные слова, чтобы выразить это чудо божественного света.
Разноцветный свет уплотнялся, становился осязаемым и ощутимым. Кажется, каждое дерево в этом уникальном парконасаждении давало свой свет, светилось особо, и сопрягалось с соседним светом. Солнечно золотым пылала мощная рослая желтолистая береза. Великая берёза, не скромная честная берёзонька, а мать-берёза. Матушка – берёза.
Дубы, ясени, вязы, клёны. Торжественная аллея темнохвойных пихт торжественным шагом оттеняла буйство осеннего золота.
Безумство света. Безумное буйство красок.
Обжигающе красный. Тускло серебристый. Неосторожно жёлтый. Мрачновато зелёный. Пылающе рыжий. Снегиринно алый. Посеребренное золото. Тонко зеленоватый. Золотистое серебро. Тень летящего листа. Классически багряный. Забыто рябый. Бронзово стальной. Радужно голубинный. Нестерпимо багровый. Перламутрово седой. Изумрудно салатный. Капризно пёстрый. Солнечносиний. Лунно белый. Опрометчиво малиновый. Неповторимо рдяной. Застенчиво багряный. Стремительно темноводный. Волшебно серый. Вороньего крыла закатный. Палево бирюзовый. Ранено тревожный. Бледно ромашковый. Пронзительно васильковый. Малиновый звон. Русский свет.
Свет не нависал над парком, он жил в нем, происходил, существовал. И возвышался.
Оттенки буйного безумства.
Нет, нет, это не упражнение в словесной живописи. Я обязательно запомню и не упущу все цвета этого божьего света, тем более что русский язык необычайно живописен: в нем есть все необходимые слова, чтобы выразить русский свет.
Как здесь всё полыхало!
Мрачновато в темных тонах звучит торжественный строй темнохвойных елей. На слабонежном закате поток иртышских вод приветствуют мощные сосны на крутом обрыве дикого брега.
Торжественная симфония парка. Это живой оркестр. И берёза скрипка. И ель – виолончель. И дуб – контрабас. И липа – скрипка пикколо. И сосна – волторна. Каждое дерево излучает свой свет, и в ореоле этого света исполняет свою партию.
Мелодия парка переходит в торжественный хорал иртышского пространства.
С ума сойти!
Я понял, как можно сойти с ума.
Да это было умопомрачительно.
Это фантастическая мистерия света, цвета и неявной музыки пространства в уме – не нуждалась.
Парк света.
Моментальное волшебство, но длилось долго. Дирижер Солнце, спрятавшись за плотными облаками, играло эту неслыханную мелодию.
Парк света.
Я понял, что главное произведение жизни, главный шедевр Аркадия Елфимова – это его парк. «Ермаково поле».
Парк света.
На планете равных ему нет.
Никто такого не видел.
Но не только ж мне одному могло так волшебно повезти?
Сам-то Аркадий видел? Догадывается?
Русский свет.
Но вот же паразит-иезуит: чтобы всё это увидеть и лицезреть – надо обязательно приехать к нему в Тобольск. «Ермаково поле» экспонируется только на высоком берегу Иртыша. Лучше всего в последние дни сентября и золотого бабьего лета.
Не упустите своего шанса!
Раз в жизни – это случается.
Парк Елфимова – планетарное явление. Здесь наша планета, не без помощи Аркадия, проявляет себя наиболее выразительным божественным образом. Именно здесь понимаешь, как чудесен божественный свет.
Сибирь
Иртыш
родина
родное
Понятно, для нас наша планета – вся родная. Роднее не бывает. Но у всякого из нас на родной планете есть собственное, самое родное местечко. Присмотритесь к своему родному, чтобы не завидовать ничему чужому.
...Творцов не сравнивают – истинно творящие несравнимы. Но у меня промелькнуло: с кем же из великих можно сравнить моего современника Аркадия?
Промелькнуло: Микеланжело?
Если сравнивать Елфимова по мощи творения, то, пожалуй, только один могучий мастер годится для сравнения. Он, Микеланжело. Впрочем, я тут же отказал себе в уместности такого сравнения. Ну что он такое, Микеланжело Буонарроти? Конечно, большое искусство добыть глыбу каррарского мрамора и отсечь всё лишнее. И большое вдохновение требуется, и великое мастерство: камень – земная твердь.
А из чего творит Елфимов? Создатель парка? Он же не просто прилежный садовник.
Его подручные материалы:
земной свет
растущая трава
цветущие деревья
летящие облака
текущая вода
листопад
мерцающий воздух
Настоящий дирижер стихий. Дирижер живого. Живущего меняющегося.
Здесь творец уподобляется Богу. Можно ли эдак сказать о великом Микеланжело? Вряд ли... Пацан.
Я, понятно, не про одного Елфимова. Все создатели великих парков... Неоцененное искусство.
Попутно задумался. Почему у них нет профессионального термина – как их назвать. Строитель парка... Организатор... Ну не дизайнер же...
Создатель парка. Более-менее... За неимением более точного.
И вот пишу:
Елфимов создатель парка.
Точку можно поставить пораньше, просто: Елфимов – создатель.
А если с большой буквы – ещё проще: Елфимов. Создатель.
Ну прости, Аркадий: нет на вас точного профессионального термина.
Анатолий Омельчук, писатель, счастливый посетитель елфимовского парка.
Русский свет.
Фото: ВКонтакте
