Без знания правил орфографии письмо представляет набор букв и слов
Берестяные грамоты — одно из чудес нашей истории. Свидетельство того, что, по крайней мере, начиная с XI века русские люди были грамотны. Большинство берестяных грамот археологи нашли на раскопах сначала в Новгороде, а потом и в других городах — Смоленске, Пскове, Торжке, Твери, Витебске, Москве. Отыскали их даже в Сибири и на Дальнем Востоке. Ведь берестой как бумагой наши предки пользовались вплоть до XV века.
Первая берестяная грамота была обнаружена 26 июля 1951 года в Великом Новгороде. А в сентябре 2024 года на Троицком раскопе новгородский студент нашел 1228-ю по счету "записку из прошлого". Средневековая Русь заговорила множеством голосов — мужчин, женщин и даже детей.
Писали наши предки обо всем: молитвы, сообщения о суде и сделках, заметки о жизни, любовные признания, заговоры, списки покупок, ученические тетрадки, "листки" которых скреплены кожаными шнурками. Известны 12 грамот, которые написал Онфим — мальчик XII века из Новгорода, упражнявшийся в счете и письме, а в минуты отдыха рисовавший на бересте сценки из повседневной жизни...
В 1966 году поэт Николай Глазков, впечатленный находками археологов, написал стихотворение "Новгородская грамота":
"Аз тебе хоцю!" — писал писалом
На берёсте грамотный мужик.
Был, наверное, откровенным малым
И в любви желанного достиг...
В 2019 году в Новгороде поставили памятник первой берестяной грамоте и мальчику Онфиму: в одной руке он держит бересту, в другой — стилос (он же — писало).
Но давайте поговорим о другом чуде — орфографии. Ведь чтобы твое письмо понял другой человек, нужно не просто писать слова, необходимо сложить их в осмысленную фразу. А смысл фразе придает орфография, которая устанавливает единообразие передачи слов и грамматических форм речи на письме. Второй смысл слова "орфография" — раздел лингвистики, изучающий правописание. Без знания правил орфографии письмо представляет набор букв и слов. И мальчик Онфим учил на уроках и дома именно правила орфографии. Учил, чтобы, выросши, начертать любимой девушке: "Аз тебе хоцю!" И девушка должна была знать грамоту, чтобы понять, что же он ей написал.
Выдающийся лингвист академик Андрей Анатольевич Зализняк доказал, что в берестяных грамотах соблюдается стройная грамматическая система и подавляющее большинство из них написано без единой ошибки. Вот так-то! Уже тогда существовали и падежи, и склонения, и сослагательное наклонение...
ПЕТР ВЕЛИКИЙ ПРЕОБРАЖАЕТ БУКВЫ
Петр I, который реформировал все, что попадалось ему на глаза, не оставил без внимания и русский язык. Главное в петровской реформе языка — переход от церковнославянской к первой русской гражданской азбуке (см.: "Русский мир.ru" № 2 за 2025 год, статья "Как Петр I азбуку создавал"). Академик Зализняк отмечает: "В берестяных грамотах совершенно нет церковнославянских оборотов — это чистый разговорный русский язык". Получается, Петр I, сам того не подозревая, вел линию реформы от берестяных грамот.
По указанию императора был создан проект изменения азбуки, один из разделов которого назывался "Изображение древних и новых письмен славянских, печатных и рукописных". Он предлагал убрать пять букв, которые в то время уже практически не употреблялись, но в азбуке числились. Царь одобрил проект, вычеркнув две буквы — Ψ (пси) и Ω (омега). И добавил букву Э, а вместо Ѧ (юс малый) ввел Я. Реформа преобразила и внешний вид букв, их стало удобнее писать.
9 февраля 1710 года Петр I издал указ о введении в Российской империи гражданской азбуки. Как отмечал поэт, переводчик и филолог Василий Тредиаковский, "сие очам российским было дико и давало некоторое затруднение в чтении". Тем не менее грамотный народ быстро освоил новую азбуку. Помогло и то, что полным ходом развернулась печать книг в типографиях.
Кстати, именно Тредиаковский занялся в первой половине XVIII века теорией орфографии русского языка. Сначала он предложил изменить правила написания окончания в прилагательных всех трех родов. Затем выпустил трактат "Разговор об орфографии", построенный в форме диалога. Он вызвал резкое неприятие в академической среде, поскольку Тредиаковский стремился приблизить правописание к фонетической основе русской речи (как слышим, так и пишем). И тут пришел Ломоносов, которому до любой науки было дело. Михаила Васильевича можно считать законодателем русской орфографии. В 1755 году вышла его "Российская грамматика", в которой Ломоносов подробно описал строй русского языка, артикуляцию звуков, основные диалекты и провел сравнительный анализ звуковой организации церковнославянского и русского языков. Ломоносов разгромил фонетический принцип русского письма, предложенный Тредиаковским, и фактически создал морфологический принцип письма, которым мы пользуемся и сегодня (все морфемы пишутся одинаково, независимо от того, как мы их слышим).
Как и Петр I, главное внимание Ломоносов уделил буквам — в азбуке он оставил всего 30 букв, не включив в нее Щ, Э, Й, I, V (ижица), Ɵ (фита). Были даны пояснения, почему русский язык не нуждается в них. Букве Ѣ Ломоносов посвятил в "Грамматике" два абзаца, чтобы доказать ее необходимость. Тогда складывалось мнение, что Ѣ вполне может быть заменена буквой Е, а Ломоносов уверял: "В чтении весьма явственно слух разделяют и требуют в Е дебелости, а Ѣ тонкости". Под дебелостью Михаил Васильевич подразумевал позиционные варианты гласной "е" после твердых согласных и "ять" — после мягких. Не мог Ломоносов обойти и написание буквы Ъ в конце слов. В "Российской грамматике" утверждения о ее ненужности мы не найдем, но в незаконченной пьесе Ломоносова "Суд российских письмен" букве этой посвящена реплика: "Ъ немой место занял, подобно как пятое колесо в телеге". Однако в своих текстах первый русский академик уверенно ставил Ъ в окончании слов, значит, на письме не мешало ему пятое колесо.
Забегая вперед, скажем: в любых проектах по реформированию русской орфографии (а их после Ломоносова были десятки) тема нужности/ненужности Ъ в конце слов присутствовала непременно.
КАЖДЫЙ ПИСАТЕЛЬ ОТЛИЧЕН В ПРАВОПИСАНИИ
Серьезный вклад в теорию орфографии внес поэт, драматург и литературный критик Александр Петрович Сумароков (см.: "Русский мир.ru" № 10 за 2013 год, статья "Циническая свирель"). Он вступил в резкую полемику и с Ломоносовым, и с Тредиаковским. "Русскую грамматику" назвал плохим примером, поскольку ее автор "московское наречие в холмогорское превратил, отчего вошло в нее множество порчи языка". И вот еще: "г. Ломоносов родом не Москвитянин, так его произношение московское часто обманывало и претворял он ради того литеру i в литеру Е..." Не обошел Сумароков вниманием и букву Ѣ, он считал, что она необходима: "Между Е и Ѣ различие подъячие почитают ни за что или за род педантства".
В 1782 году Комиссия по народным училищам по указанию Екатерины II (которая, как и Петр I, тоже реформировала все, до чего дотягивалась ее длань) занялась составлением руководства для учителей русского языка (они были введены в 1783 году). Поручили систематизировать правила орфографии известному тогда переводчику Василию Светову. Через год он представил свою работу под названием "Опыт нового российского правописания, утвержденный на правилах российской грамматики и на лучших примерах российских писателей". По сути, это был свод правил правописания. Светов предложил оставить в азбуке 33 буквы — вернуть в нее Щ, I, Ɵ, которым Ломоносов отказал в праве на существование. И на долгие годы "Опыт..." стал практическим руководством не только для учителей, но и для любого, кто так или иначе имел дело со словом. Работа Светова была положена в основу правописания Российской академии наук, которой Екатерина II отвела роль "блюстительницы чистоты и правильности отечественного языка".
Свой вклад в формирование русского языка внесли литераторы Василий Тредиаковский, Александр Сумароков, Александр Радищев, Гавриил Державин, Денис Фонвизин, Николай Карамзин, Иван Крылов, Александр Грибоедов. Основоположник романтизма в русской поэзии Василий Жуковский считал себя знатоком языка. Бытует такой анекдот: как-то Пушкин спросил его: "Как вы, Василий Андреевич, написали бы вот это слово?" (в смысле правописания). Жуковский ответил: "А как напишу — так и будет".
Но главную роль в создании современного русского языка сыграл именно Александр Сергеевич Пушкин. Он, по словам лингвиста Виктора Виноградова, "вывел русский литературный язык на широкий и свободный путь демократического развития". Но Пушкин — это особая история.
До Пушкина Николай Михайлович Карамзин (см.: "Русский мир.ru" № 12 за 2011 год и № 1 за 2012 год, статья "Именитейший гражданин государства Российского") своей литературной деятельностью закрепил общенациональные нормы русской письменной речи. В альманахе "Аониды, или Собрание разных новых стихотворений", который Карамзин начал издавать в 1796 году, он первым начал употреблять вместо буквосочетания IO букву Ё. Кстати, букву эту ввела в азбуку президент Императорской академии наук Екатерина Дашкова, но Ё столетиями оставалась за пределами русского языка и была законодательно включена в его состав только в 1956 году сводом "Правила русской орфографии и пунктуации".
Однако основная заслуга Карамзина в другом: он ввел в русский язык массу новых слов — по подсчетам некоторых исследователей, их количество достигает 491! Читаешь список карамзинских нововведений и поражаешься: неужели эти слова не естественным образом родились? Приведу краткий список в подтверждение: блистательный, достопримечательность, вольнодумство, влияние, занимательно, занимательный и занимательность, общественность, оттенок, первоклассный, подозрительность, потребность, промышленность...
ОТ АНАРХИИ В ЯЗЫКЕ К ПОРЯДКУ
Итак, в XVIII веке начала формироваться теория правописания и правил орфографии. Важным событием стал "Устав народным училищам в Российской империи", утвержденный Екатериной II 5 августа 1786 года. Он предписывал преподавать в учебных заведениях только на русском языке и вводил сам русский язык как предмет школьного преподавания. По поручению Екатерины Дашковой ученые приступили к "точному определению правил правописания". Академия наук издала в 1802 году труд "Российская грамматика", в которой содержались регламентации правописания. Но и это не помогло устранить орфографическую, по выражению Белинского, "анархию младенствующего русского языка. Правописаний почти столько же, сколько книг и журналов". Анархия в языке и правда существовала, но назвать язык, которому не менее тысячи лет, младенствующим, вряд ли разумно. Журнал "Отечественные записки" в 1839 году замечал: "Трудно найти что-нибудь неопределеннее русского правописания: это какой-то хаос, в который никто еще надлежащим образом не потрудился внести порядок и стройность системы. Начиная от правописания целых слов, где иногда одно слово пишется на несколько манер, до писания букв, до несчастной буквы Ѣ, даже до прописных и строчных букв".
Понятно, что умные люди это все видели, занимались теорией языка, предлагали реформы. И если проанализировать все реформаторские идеи, то они в целом сводились к рассуждениям о чрезмерном количестве букв в алфавите и о несоответствии многих правил русского правописания практике. И какой труд по орфографии, написанный в XIX веке, ни возьми, обязательно будут рассуждения о "тунеядце Ъ" в конце слов, да еще о ненужности Ѣ, фиты и ижицы. Разумеется, изыскания не сводились только к этим буквам. Много внимания уделяли суффиксам, окончаниям слов, чередованиям букв в словах.
Но все это были, скажем так, частные инициативы. Всерьез и по государственному за правописание взялись после реформы 1861 года. Интеллигенция была обуреваема идеей сделать Россию грамотной страной. Проблемы правописания стали предметом обсуждения всего просвещенного общества. В сложности орфографии виделась одни из причин русской безграмотности. Многое сделала для реформы языка Орфографическая комиссия под руководством учителя-словесника Владимира Яковлевича Стоюнина. Более сотни петербургских учителей собирались на ее заседания. Главным вопросом бурных обсуждений вновь стало количество букв в азбуке. И опять же почти все сходились во мнении, что букву Ѣ надо заменить буквой Е. Стоюнин говорил о Ѣ: "Чем меньше будет число слов с буквой нелюбимой, ненавистной, тем лучше. Многие сказали бы "слава Богу" и даже отслужили бы благодарственный молебен, если бы можно было ее уничтожить".
Ѣ — нелюбимая, ненавистная буква, но продержалась она в азбуке до 1917 года, когда была проведена серьезная реформа русского языка. Но мы пока еще в веке XIX. И нужно сказать о Владимире Ивановиче Дале (см.: "Русский мир.ru" № 11 за 2009 год, статья "Большое видится на расстоянии") — вот уж кто своим "Толковым словарем живаго великорусскаго языка" сделал много полезного для развития теории и практики правописания. Владимир Иванович на заседании Общества любителей российской словесности доложил о "правописи, принятой в словаре", и перечислил шесть ее пунктов. Их бы надо привести — они весьма интересны, но не будем загромождать статью. Скажу только, что и Даль не обошелся без рассуждений о ненужности Ъ в конце слов, Ѣ, фите и ижице. И вот важный момент из шестого пункта: "В чужих словах мы не должны принимать правописание иноземного, а должны писать слово, как оно произносится русским, не знающим чужих языков". Даль активно выступал "против порчи языка чужесловами". Доживи Владимир Иванович до наших времен, он бы в ужас пришел от агрессивного наступления "чужеслов" на русский язык.
НЕ ПИСАТЬ ТАК, КАК СЛЫШИШЬ
И наконец, пришло время сказать несколько слов о Якове Карловиче Гроте. В то время фамилия Грот для пишущего человека была так же авторитетна, как для нас сейчас фамилия Розенталь (см: "Русский мир.ru" № 5 за 2025 год, статья "Просвещение — лучшая благодарность"). Академик Грот установил правила русского правописания, которые продержались до 1917 года. В 1885 году он по поручению Академии наук создал труд "Русское правописание. Руководство". Работа Грота была посвящена рассмотрению неясных, спорных, противоречивых правил орфографии. Он выявил некоторые, как он назвал, "несообразности" в устройстве русской азбуки. Несообразности состояли, по его мнению, в лишних буквах — I, Ѣ, фите, ижице. Но важнее в работе Грота другое: "Письменное изображения слова происходит не только на основании того, что мы слышим, но и того, как понимаем состав слышимого". А то ведь было, как в песенке Булата Окуджавы:
Каждый пишет, как он слышит.
Каждый слышит, как он дышит.
Как он дышит, так и пишет,
Не стараясь угодить...
А услышать каждый мог по-своему. Потому и царила анархия в правописании.
Академик Грот выделил в правописании два фундаментальных основания: фонетическое, то есть звуковое, и этимологическое. В первом случае слова пишутся сходно с произношением, во втором, цитирую академика, "отражается древнее, общепринятое начертание, не указываемое живой речью".
Министерство народного просвещения в 1885 году выпустило циркуляр, который сделал "Руководство" Грота обязательным для обучения русскому языку в школах и высших учебных заведениях. И, как указывали филологи и лингвисты уже в советское время, труд Грота придал русскому правописанию четкость и определенность и как следствие — единообразие.
Однако дискуссия об орфографии продолжалась. А предмет спора был все тот же — сокращение азбуки, упрощение правил правописания. В 1904 году Орфографическая комиссия, которую возглавлял великий князь Константин Константинович, составила проект упрощения русского письма. Предложения были радикальными: исключить ненужные буквы, относиться снисходительно к правилам правописания, которые представляются условными. Была подключена даже экономика. В протоколах заседания комиссии я нашел таблицу, в которой содержатся расчеты управляющего типографией Сената Василий Иванович Маркевича: какая будет экономия при выпуске "Журнала Министерства народного просвещения", если из текстов статей убрать лишние буквы. Получалось, что при затратах в 892 рубля на тираж экономия составит 40 рублей 35 копеек.
И ТУТ ПРИШЛИ БОЛЬШЕВИКИ
Считается, что радикальную реформу языка провели большевики, но это не так. Временное правительство 30 мая 1917 года разослало по всем школам циркуляр о новых правилах правописания. Из азбуки были изгнаны "лишние" буквы. Массовым тиражом издали брошюры с новой орфографией. Известный в то время методист-словесник Всеволод Флёров писал в "Педагогических известиях": "Свершилось! Свергнут Молох, ежегодно и ежечасно пожиравший миллионы детских сил и детских радостей! Исключена буква Ѣ самая злосчастная, ненавистная буква, губившая тысячи дарований и жизней".
В краеведческом музее Хвалынска выставлена страница из дневника ученика седьмого класса Миши Чевекова: "Сегодня, 4 октября 1917 года, первый раз писал сочинение по новой орфографии. Из прежних правил заменяются, исключаются следующие: буква Ѣ во всех случаях исключается, буква Ɵ заменяется на Ф, буква Ъ исключается в конце слов, в середине остается, буква совсем i совсем исключается.
Приставки: раз-, воз-, низ-, из- — перед глухими согласными и перед С меняют З на С, например, рассориться.
Всё хорошо, это правда, но только вместо буквы И надо бы оставить I — гораздо лучше".
Авиаконструктор Александр Сергеевич Яковлев писал в своих воспоминаниях: "Начались занятия в школе. К всеобщей радости учеников, ввели правописание по новой орфографии".
Большевики продолжили дело Временного правительства в деле орфографии: 5 января 1918 года был издан Декрет Народного комиссариата просвещения РСФСР, предписывавший, что с января того же года "все правительственные и государственные издания (газеты, журналы) и непериодические (книги, труды, сборники и т.д.) должны печататься согласно новому правописанию". Революционные матросы ходили по типографиям и изымали из наборных касс литеры Ѣ и Ъ.
Надо заметить, что некоторые большевики в реформистском раже шли еще дальше предшественников, предлагали даже перевести русскую азбуку на латиницу. Но, к счастью, с латинизацией азбуки как-то не заладилось.
ЗАМОЛВИТЬ СЛОВО О РОДНОМ ЯЗЫКЕ...
В 1930-е годы возобновили деятельность Орфографической комиссии, она должна была заняться упорядочением, уточнением правил правописания. И в 1940 году комиссия представила проект "Правил единой орфографии и пунктуации", но война помешала его реализации. И только в 1956 году правительство утвердило новые правила русского правописания — первый и пока единственный в истории русского языка полный общеобязательный свод правил орфографии и пунктуации.
Правила 1956 года занимают чуть более 100 страниц, тонкая в общем-то книжка. Но ее значение трудно переоценить. Знаменитые справочники Розенталя по правописанию — это подробнейший комментарий к этому научному труду. Кстати, Дитмар Эльяшевич принимал участие в подготовке этого свода, он тогда был заместителем главного редактора журнала "Русский язык в школе". Как раз в этом журнале в 1954 году открылась очередная дискуссия об орфографии, которая началась со статьи академика Виктора Владимировича Виноградова "К вопросу об упорядочении современного русского правописания". Но это была, можно сказать, чисто академическая дискуссия. А вот когда в октябре 1960 года газета "Известия" напечатала письмо инженера Чуракова "О родном нашем языке", то это стало настоящим событием. Читатель бил тревогу: "Нельзя оставаться спокойным, когда на наших глазах безжалостно портится, растаскивается это бесценное национальное богатство. <...> Сколько словесного мусора попадается на глаза". Редакция в своем комментарии призвала продолжить разговор о культуре речи. Что тут началось! Разговор вышел далеко за пределы темы культуры речи, многие писали об орфографии. В дискуссию включились все газеты — центральные, республиканские, областные. На заседании президиума ЦК КПСС академик Михаил Лаврентьев сказал: "В восьмом классе надо решительно пересмотреть программу, потому что у нас очень много внимания уделяется грамматике, которая никому не нужна. Если вы читаете и пишете диктант, вы грамоте научитесь, а десять правил, на которые имеется 17 исключений, это не нужно, это анахронизм, это выбросить". Услышать такое от академика — дико.
При Академии наук была создана очередная Орфографическая комиссия, которую возглавил академик Виноградов. Она проработала два года и выдала "Предложения по усовершенствованию русской орфографии", этот труд был напечатан в "Известиях". И снова разгорелась пылкая дискуссия. Свое мнение о словах высказали рабочие, писатели, филологи, учителя, ученые, инженеры. Сейчас с улыбкой читаешь тот старинный документ. Приведу некоторые моменты:
Заменить разделительный твердый знак мягким знаком, то есть писать "сьезд" вместо "съезд".
После буквы Ц всегда писать И.
После Ж,Ч, Ш, Щ, Ц писать под ударением О, без ударения — Е, то есть: "жолтый", "жолудь", "щоки" и "желтеть", "желудей", "щека"...
После Ж, Ч, Ш, Щ не писать Ь, то есть: "доч", "мыш", "выпеч", "отреж", "спрячся"...
Вместо двух суффиксов — -ИНСКИЙ и -ЕНСКИЙ писать только -ИНСКИЙ, то есть "пензинский", "преснинский", "фрунзинский"...
Отменить двойные согласные в иноязычных словах, то есть: "иригация", "асимиляция", "тенис". Исключения — "гамма", "сумма", "ванна".
Писать все частицы раздельно, то есть: "где либо", "что нибудь", "кто то", "скажи ка"...
Общество забурлило. Но все как-то само собой рассосалось.
...Закончу цитатой из статьи Иосифа Бродского, которую он написал как раз по поводу предложений Орфографической комиссии: "В результате мы рискуем получить язык, обедненный фонетически и семантически. При этом совершенно непонятно, во имя чего это делается. Вместо изучения и овладевания этим кладом — пусть не скоропалительным, но столь обогащающим! — нам предлагается линия наименьшего сопротивления, обрезание и усекновение, этакая эрзац-грамматика. При этом выдвигается совершенно поразительная научная аргументация, взывающая к примеру других славянских языков и апеллирующая к реформе 1918 года. Неужели же непонятно, что другой язык, будь он трижды славянский, это прежде всего другая психология, и никаких аналогий поэтому быть не может. И неужели сегодня в стране такое же катастрофическое положение с грамотностью, как в 1918 году, когда, между прочим, люди сумели овладеть грамматикой, которую нам предлагают упростить сегодня.
Язык следует изучать, а не сокращать. Письмо, буквы должны в максимальной степени отражать все богатство, все многообразие, всю полифонию речи. Письмо должно быть числителем, а не знаменателем языка. Ко всему, представляющемуся в языке нерациональным, следует подходить осторожно и едва ли не с благоговением, ибо это нерациональное уже само есть язык, и оно в каком-то смысле старше и органичней наших мнений. К языку нельзя принимать полицейские меры: отсечение и изоляцию. Мы должны думать о том, как освоить этот материал, а не о том, как его сократить. Мы должны искать методы, а не ножницы. Язык — это великая, большая дорога, которой незачем сужаться в наши дни".
И вот еще необходимое замечание: орфография — чудо не только в истории русского языка. Взять любой другой язык — у каждого свои приключения, свои реформаторы, свои дискуссии. Например, сейчас я изучаю китайский — вот уж чудо из чудес, которому более 5 тысяч лет.
Источник: журнал "Русский мир.ru"
Фото: davaipogovorim.mirtesen.ru; oren.aif.ru
