Томик стихов А.С. Пушкина есть в каждой домашней библиотеке, обращаясь к любимым строчкам, всякий раз прочитываешь их по-новому, открывая для себя новые смыслы.
Из жизнеописания старца Нектария известно, что по благословению старцев он несколько лет вел затворнический образ жизни. В затворе читал духовные книги, познакомился с творениями святых отцов: аввы Дорофея, преподобных Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова, Макария Великого, святителей Тихона Задонского и Димитрия Ростовского. Через десять лет пребывания в затворе духовник благословил его читать светских авторов и изучать светские науки, видимо, с целью приобрести те познания, которые могли ему помочь в духовном руководстве образованных людей. Он читал Данте и Шекспира, Пушкина, Гоголя, Достоевского. Занимался географией, математикой, изучал иностранные языки, латынь. В единственный час отдыха, после обеда, он читал Пушкина или народные сказки. Мог прочитать наизусть Пушкина и Державина.
Как-то старец Нектарий сказал:
– Многие говорят, что не надо читать стихи, а вот батюшка Амвросий любил стихи, особенно басни Крылова.
И до последних дней своей жизни старец Нектарий просил привозить ему книги, интересовался направлениями современного искусства, расспрашивал об организации образования.
Одна духовная дочь отца Нектария говорила подруге в его приемной:
– Не знаю, может быть, образование вообще не нужно, и от него только вред. Как его совместить с православием?
Старец, выходя из своей кельи, возразил:
– Ко мне однажды пришел человек, который никак не мог поверить в то, что был потоп. Тогда я рассказал ему, что на самых высоких горах в песках находятся раковины и другие остатки морского дна, и как геология свидетельствует о потопе. И он уразумел. Видишь, как нужна иногда ученость.
Старец говорил, что Бог не только разрешает, но и требует, чтобы человек возрастал в познании. Пример тому и Божественное творчество, где нет остановки, все движется, и ангелы не пребывают в одном чине, но восходят со ступени на ступень, получая новые откровения. Человек должен учиться и идти к новым и новым познаниям.
Когда Сергей Алексеевич Сидоров (будущий новомученик протоиерей Сергий) посетил отца Нектария, старец протянул ему томик стихотворений А.С. Пушкина и просил почитать.
Юноша открыл и прочитал: «Когда для смертного умолкнет шумный день...»
Как и многие стихотворения поэта, эта элегия была написана в исповедальном стиле. Когда «наляжет ночи тень», лирический герой вспоминает свою жизнь, «с отвращением» перелистывая ее страницы:
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю…
Герой мучается о бесцельно потраченном времени, которое сплетается в целые годы. Однако фраза «строк печальных не смываю», – по мнению М.М. Дунаева, показывает, что его покаяние неполное.
Я вижу в праздности, в неистовых пирах,
В безумcтве гибельной свободы,
В неволе, бедности, в гонении, в степях
Мои утраченные годы.
Многие слова в стихотворении имеют ярко окрашенную семантику грусти, печали, сожаления. Воспоминания до того тяжелы, что герой признается: «И нет отрады мне…». Ровно через неделю А.С. Пушкин напишет строки:
Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем мне ты дана?
Искренний исповедальный тон стихотворения «Когда для смертного умолкнет шумный день...» поражает, с одной стороны, своей глубиной, с другой – своей безнадежностью. Это не то чувство избавления от греховных воспоминаний, которое может быть после исповеди, а чувство невыразимой тоски и внутренней подавленности.
Выше и глубже поэтических строк старец Нектарий всегда ставил строки Священного Писания и не раз повторял, что не может быть ничего в мире выше истин Божественного Писания: «Все стихи в мире не стоят строчки Божественного Писания».
Источник: optina.ru
Иллюстрации: Преподобный Нектарий Оптинский; pushkinland.ru
