Легендарный казахский акын и виртуоз домбры, прозванный соотечествениками «Гомером XX века», написал стихотворение «Ленинградцы, дети мои!», вдохновившее защитников блокадного города в 1941 году.
Уж очень тихо прошел 180-летний юбилей казахского акына Джамбула — в последний день февраля. А ведь интереснейший феномен! И стихи его еще недавно были предметом состязания переводчиков. И знали их советские люди от мала до велика, потому что это была самая настоящая хрестоматийная поэзия.
Он получил имя в честь горы, у подножия которой родился. С детства играл на домре, сочинял песни. Для казахской культуры акын — поэт-импровизатор — основополагающая фигура. Он нашел себя после встречи со знаменитым акыном старшего поколения Суюнбаем и очень скоро встал вровень с учителем. Джамбул стал побеждать на айтысах — соревнованиях акынов. Он принял революцию. Считается, что до этого несколько лет рука Джамбула не касалась струн, но его вдохновили перемены... Джамбул вступил в колхоз, стал депутатом, всенародным дедушкой. В начале 1930-х его стали переводить на русский. В мае 1936 года в «Правде» вышла его поэма «Моя Родина». Незадолго до начала войны акыну присудили Сталинскую премию. В то время его стихи уже были общеизвестны. По-русски вся страна читала его славословия Сталину, Кирову, его описания советского быта. Конечно, многое привносили переводчики. Это был важный штрих к образу эпохи: аксакал благословлял новый мир… Кстати, царя в свое время он не слишком жаловал. Хотя, конечно, не знал изнутри ни императорской, ни советской специфики.
Говорят, Джамбул и в годы громкой славы не терял иронии. Ему шел десятый десяток, в ответ на комплименты он подмигивал: «Если понадобился такой старик, как я, значит, все у вас не так уж хорошо». Наверное, никто другой не символизировал многонациональную суть нашей страны столь колоритно.
В годы войны его литературный секретарем был поэт Марк Тарловский, много переводивший с языков народов СССР. Он и перевел стихотворение, которое навсегда останется — даже не в истории литературы, а в истории страны. Как важно было в дни Блокады услышать: «Ленинградцы, дети мои… Ленинградцы, гордость моя…» — от старого акына. Это были не только слова поддержки, но и знак того, что за Ленинградом стоит могучая, огромная страна, и все народы поддерживают героический город. Сын поэта — Алгадай — пошел на фронт и погиб в Днепропетровской области в 1943 году. А в газетах появлялись новые стихи Джамбула о войне. Время от времени нам сообщают об открытии: мол, Джабаев стихов не слагал, на казахском за него писали секретари, на русском — переводчики творили, не обращая внимания на оригинал. Вряд ли это было так. У Джамбула был своеобразный стиль — в смешении сатиры с велеречивой патетикой. Переводчики вдохновлялись его образом, литературным мифом, который создал все-таки именно он, казахский акын. Если убрать из этого мифа Джамбула — все рассыпется, без него эти стихи не живут. Честь написания стихов, обращенных к ленинградцам, в первую очередь, принадлежит Тарловскому. Но роль Джамбула не менее важна. Это его стиль, это его образ…
Джамбул Джабаев ушел из жизни 22 июня 1945 года. Как считается, в 99 лет. На его стихах еще лет двадцать учились читать.
Джамбул Джабаев «Ленинградцы, дети мои…»
Перевод Марка Тарловского
Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя!
Мне в струе степного ручья
Виден отблеск невской струи.
Если вдоль снеговых хребтов
Взором старческим я скользну, —
Вижу своды ваших мостов,
Зорь балтийских голубизну,
Фонарей вечерних рои,
Золоченых крыш острия…
Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя!
Не затем я на свете жил,
Чтоб разбойничий чуять смрад;
Не затем вам, братья, служил,
Чтоб забрался ползучий гад
В город сказочный, в город-сад;
Не затем к себе Ленинград
Взор Джамбула приворожил!
А затем я на свете жил,
Чтобы сброд фашистских громил,
Не успев отпрянуть назад,
Волчьи кости свои сложил
У священных ваших оград.
Вот зачем на север бегут
Казахстанских рельс колеи,
Вот зачем Неву берегут
Ваших набережных края,
Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя!
Ваших дедов помнит Джамбул,
Ваших прадедов помнит он:
Их ссылали в его аул,
И кандальный он слышал звон.
Пережив четырех царей,
Испытал я свирепость их;
Я хотел, чтоб пала скорей
Петербургская крепость их.
Я под рокот моей струны
Воспевал, уже поседев,
Грозный ход балтийской волны,
Где бурлил всенародный гнев.
Это в ваших стройных домах
Проблеск ленинских слов-лучей
Заиграл впервые впотьмах!
Это ваш, и больше ничей,
Первый натиск его речей
И руки его первый взмах!
Ваших лучших станков дары
Киров к нам привез неспроста.
Мы — родня вам с давней поры,
Ближе брата, ближе сестры
Ленинграду — Алма-Ата.
Не случайно Балтийский флот,
Славный мужеством двух веков,
Делегации моряков
В Казахстан ежегодно шлет,
И недаром своих сынов
С юных лет на выучку мы
Шлем к Неве, к основе основ,
Где, мужая, зреют умы.
Что же слышит Джамбул теперь?
К вам в стальную ломится дверь,
Словно вечность проголодав,
Обезумевший от потерь
Многоглавый жадный удав…
Сдохнет он у ваших застав!
Без зубов и без чешуи
Будет в корчах шипеть змея,
Будут снова петь соловьи,
Будет вольной наша семья!
Ленинградцы, дети мои,
Ленинградцы, гордость моя!
Как владычицу меж владык,
Почитать я землю привык.
Ныне страшный в ней выжжен след,
Причинен ей огромный вред,
Беспощадно ее грызет
Окровавленный людоед.
Но последний близок расчет,
И земля — в преддверьи побед.
Вся страна идет на врага;
Поднимается весь народ,
И не сломит наших свобод
Груз фашистского сапога.
Не коснется вражья нога
Вас, наследственный наш оплот.
Ленинградские берега!
Вы громили врага и встарь:
Не одна немецкая тварь
Свой могильный нашла покров
У прославленных островов.
К вам в разгар гражданской войны
Подбирался царский холоп.
Вы его увидали в лоб,
Увидали и со спины.
Ленинград сильней и грозней,
Чем в любой из прежних годов:
Он врага отразить готов!
Не расколют его камней,
Не растопчут его садов.
К Ленинграду со всех концов
Направляются поезда,
Провожают своих бойцов
Наши села и города.
Источник: godliteratury.ru
Иллюстрация: kazpravda.kz
