* * *
Вот проснёшься — и всё запорошено.
Разыгралася зимка как встарь.
И припомнятся снимки из прошлого:
Чистит снег на Руси Государь.
В старом парке огромной лопатою
Пролагает дорожку сам Царь.
И кольнёт невозвратной утратою
Неожиданно снежный январь.
А на снимках — Наследник в тулупчике,
Русский мальчик, младенец святой,
Воплощение светлого, лучшего,
Помогает Отцу с простотой.
И резвятся Княжны неразлучные,
На санях улетая в сугроб.
Чистым душам, голубкам, не скучно им,
Излучающим свет и добро.
Вот другая страна, время новое.
Ольга-пленница колет дрова.
А зима, как и прежде, суровая,
А Семья ещё в ссылке, жива...
Раскрываешь глаза: белым-белое...
Нет, нельзя чистоту разлюбить!
Что же мы в прошлом веке наделали,
Русь на взлёте, как птицу, убив?
Как не плакать над этими снимками,
Где с лопатою видишь Отца?
Пусть растают застывшие льдинками,
Загрубевшие наши сердца!
Как не чуять себя виноватыми,
Перед памятью колкой застыв,
И смириться с печальной утратою
Снежных зим и святой красоты?..
* * *
Государь, приближается снова Твой день.
Скорбный Иов стоит за плечами.
Ты глядишь на страну, на родимых людей
Без упрёка, но с горькой печалью.
Отчего же Твой чистый, пронзающий взгляд,
Сжатых уст тишина без укора
Больше тысячи слов до сих пор говорят,
Прекращая бессмыслие споров?
Потому что сильнее всего благодать,
Подходящая к сердцу, как бритва.
Потому что и Бог соизволил страдать.
Потому что Ты — Ангел убитый.
Пред Крестом доказательства — мусор и прах,
Пред Крестом только пасть на колени.
Потому что Ты верил в победу Добра
И России больной искупленье.
Потому что Ты в жертву России принес
Непорочные детские души.
Потому невозможно сдержаться от слёз,
Потому невозможно не слушать
Тишину этих сжатых безропотных уст,
Красноречие этого взгляда.
Потому невозможно не верить, что Русь —
Не стяжание тёмного ада.
Государь, Ты простёрт до сих пор на Кресте,
И мне кажется, взор всё печальней...
Ты глядишь на Россию, на блудных детей,
Бесконечно любя и прощая.
ЦАРСКИЙ ПОДВИГ
Этот Подвиг всё дальше от нас,
И всё явственней чувство бессилия.
Но звучит Государев наказ:
«Злом не вытравить зло из России.
Зло — уродливо. Будет сильней».
А казалось — куда уж уродливее:
На крови неповинных Детей
Созидается «счастье народное».
Говорят: «Никого Он не спас,
Всю страну потеряли, разрушили».
Не касается Главное нас —
В себялюбии и малодушии.
Иудеи кричали Ему:
«Аще Царь — со Креста должен снити Ты».
И доселе плюются во тьму:
«Нам не надо такого Спасителя!
Нам — с кровавым мечом и кнутом,
С миллионами вражин расстрелянных!»
И хрипят перекошенным ртом:
«Воскресите великого Ленина!»
Для чего Он тогда умирал?
Для чего Седмерица замучена?
Для того ли, чтоб Хам попирал
Все остатки великого, лучшего?
Никогда! Под Крестом наш народ.
Не позор, а орудье спасения,
Государева смерть вопиёт:
«Покаянье. Любовь. Воскресение».
* * *
«Когда я буду Царём, не будет бедных и несчастных.
Я хочу, чтобы все были счастливы».
Цесаревич Алексий
Лучик солнечный, Лёшенька-свет,
Над Россией Твой день не взошёл.
Бедных в Царствии Божием нет,
Как мечтал Ты хрустальной душой.
Нет несчастий, страданий и зла
Там, где с Господом Ты воцарён.
А российская ночь — как зола,
Покаянной не стала зарёй.
С колыбели умевший терпеть,
Как никто, был рождён сострадать,
На Россию Ты смотришь теперь
Как далёкая наша звезда.
Ах, Алёшенька, добрый наш Царь,
Верный Сын в Крестной воле Отца,
Да умоется чёрная гарь
У земли согрешившей с лица!
Да очистится подлинный лик,
Глядя светом Твоих серых глаз.
И всё то, что столетье болит —
Исцелит Твоя жертва за нас!
К ФОТОГРАФИИ ВЕЛИКОЙ КНЯЖНЫ МАРИИ НИКОЛАЕВНЫ
Наш народ был мурлыка-котёнок
У Великой Княжны на руках —
Непричёсан, но ласков и звонок,
Озорной и пугливый слегка.
В этих сильных, но мягких ладошках
Александрова русская стать.
Он бы вырасти мог смелой кошкой,
Настоящей красавицей стать.
Но в угаре расстрельного ада
Царской кровью мир русский залит...
Ах, котёнок, какая досада —
Ты бездомок на свалке земли!
Будешь жалко искать пропитанье,
И сваляется шерсть в колтунах...
Ты счастливей, свободней не станешь!
Только Царских Детей имена
Будут звёздами в небе — свет дивный!
Погляди, если в сердце тоска.
Ты такой же котёнок наивный,
Только жаль, что не в Царских руках!
СЕСТРА ЦАРИЦА
Целый день на ногах в лазарете.
Стоны, кровь, гнойный смрад, виды ран...
Но как солнце великое светит
Всем страдальцам Царица-сестра.
Подаёт инструменты, бинтует
И уносит куски рук и ног.
Её ждут как живую святую —
С нею ближе спасенье и Бог.
С нею легче несносные муки,
С ней не страшно уже умирать.
Её мягкие нежные руки —
Воплощенье любви и добра.
Она держит ладони страдальцев
И кладёт им ладонь на чело.
Её тонкие белые пальцы
Точно ангела Божья крыло.
А когда она шепчет молитву,
То солдатик, сошедший с ума,
Не кричит про кровавую битву —
Узнаёт свою милую мать.
Улыбается и затихает,
И всю ночь, успокоенный, спит.
Её праведность благоухает,
Дарит счастье, надежду, целит.
Только в буйной стране не умолкнет
Рёв безумной, слепой клеветы.
И убийственные кривотолки
Как снаряды швыряют в святых.
…Но и в горьком скорбит заточеньи
Ни о Нём, ни о Них день и ночь —
О России грядущих мученьях
И о том, что не сможет помочь...
ЦАРЬ-БОГАТЫРЬ (АЛЕКСАНДРУ III)
Время подлое, неуютица,
И не видно богатыря.
Колесо истории крутится,
Мы живём 100 лет без Царя.
Обнаглела гидра коварная —
Ей никто не срежет голов.
Торжествует иго бездарное.
Над Россией чёрным крылом
Машут новых времён стервятники —
Метят очи её склевать.
Спит красавица в драном ватнике —
Обесчещена, но жива!
Отовсюду шуты и карлики
Громоздятся на царский трон.
А под троном — свободы яблоко
Перегнило со всех сторон.
Понапрасну было надкушено...
Яко стон с земли белый дым...
Ах, почто Пророков не слушала,
Ах, почто не верила им!
Смотрит Царь-богатырь от небушка
И не может слёзы сдержать:
«Ах, Россия, краса ты девушка,
Кабы мог отсюда сбежать,
Я б атлантом могучим выдержал —
Пусть насел на нас целый ад.
И не стало бы Царство Китежем,
Кабы время вернуть назад!»
...Всё повыжжено, грязь, распутица,
Память горькая жжёт глаза...
С неба Царь-богатырь не спустится
Слово русское ей сказать...
* * *
О, верните меня в эту русскую быль,
В мир Билибина и Васнецова,
Где от царских хором до крестьянской избы
Всё орнаментно и изразцово.
Где нет грязи и чёрных квадратов в ничто,
Пустоты и уродства, бездушья,
Где любая деталь — как волшебный цветок,
Говорит — и её можно слушать.
Где от храма до лаптя — игрушки вокруг,
И душа в красоте возрастает,
Насыщается, будто на царском пиру,
Постигает великие тайны.
О, верните меня в эту землю чудес,
Где светла и печаль, и могила,
Где во всём — отраженье порядка Небес,
Продолженье святой Литургии.
Ведь она не погибла, она не могла
Раствориться, исчезнуть бесследно.
В русских душах звучат ещё колокола,
Возвещая над адом Победу!
