МАРИИНО СТОЯНИЕ
Веточка вербы стоит на столе...
Нынче Марии стояние...
Помнить бы только одно на земле,
Только одно: покаяние.
В городе шумном, куда-то спеша,
Чувствовать, видеть незримое:
В сердце – пустыня, там Бог и душа,
Страшно страстями боримая.
Изнемогает и падает вновь,
Кажется – замертво падает...
Холод гордыни и ярости зной,
Самости засуха адова...
Или – колючки тщеславия вдруг,
Больно вопьются занозами...
Сжалась душа и дрожит на ветру
Под молчаливыми звёздами...
Мати Мария, склонись надо мной
Светлым небесным сиянием
И научи постоянству в одном –
Слёзном Христу предстоянии!
* * *
И отыде Ангел от Неё.
И свершилось Таинство Вселенной.
Вся земля отныне воспоёт:
«Радуйся, в женах благословенна!»
А пока – лишь свет и тишина.
И никто-никто ещё не знает,
Что Она – Пречистая Жена –
Сына Божья в теле зачинает.
Только солнцем полон Назарет
Тихим-тихим, и поют деревья.
И во всём звучит Её ответ,
Непонятный прекословной Еве:
«Се раба Господня, буди Ми...»
И как сотни крыл трепещет воздух.
Божий Сын родится меж людьми!
Божья Мать задумчива, серьёзна.
Что Она вместила в этот час?
Все плевки, насмешки, поруганье,
Мрак Голгофы, смертную печаль
У Креста Сыновня предстоянья.
Все тревоги, страхи и тоску –
Всё сложила в сердце молчаливом.
И пока из плоти Её ткут
Плоть Младенцу с розовым отливом,
И пока внутри Неё стучит
Его сердце только Ей так внятно,
Воспевает мир многоочит
Радость разрешения от клятвы!
ВРЕМЯ СТРАСТНОЙ
Как сливается с Вечностью странное время Страстной!
То проклюнется солнце, то снова тяжёлые тучи.
Будто мёртвость зимы спорит с юной, но властной весной,
Будто смертная Жизнь и бессмертная Смерть неразлучны.
Я к окну подхожу, тишину, как могу, берегу.
Это странное время Страстной – концентрат горько-сладкий.
Будто время – река, я на этом ещё берегу,
Но на тот всё гляжу – как бы исподволь, мельком, украдкой.
День бесплодной смоковницы, день объюродевших дев...
И Иуда крадётся, как будто стоит за плечами...
Я стою у окна и пытаюсь ещё разглядеть
Лик Христовой любви – как он кроток и как он печален!
И на цыпочках после по комнате тёмной иду.
Зажигая свечу, так боюсь Бога встретить глазами...
Это самое долгое, самое краткое время в году –
Слишком много оно говорит, как всегда ускользая!
ЛАЗАРЬ
Лазарь, Лазарь, что видел ты там,
Где не видят земными глазами?
Когда пелены туго связали,
Не оставив и щёлки для рта,
Ты о том ничего не сказал.
Но сквозь слёзы Марии и Марфы
Сладко пели хрустальные арфы,
И уже не хотелось назад.
А смердящая тленная плоть
Старой детской одеждой застыла.
Расскажи, что с тобою там было,
Когда медлил, всё зная, Господь?
Может быть, там поляны цветов
И другое, нездешнее небо,
Всё сливается в лике хвалебном,
Как сиянье в кресте золотом...
Но ни строчки, ни слова о том,
Только возглас остался победный.
И Единый, Который вся ведый,
Воскрешает тебя пред Крестом.
ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
Земля как Лазарь пелены развяжет –
Куски последних белых лоскутков.
Но ничего о смерти не расскажет:
Светло-светло ей станет и легко.
Лишь защебечет птичьим многогласьем,
Лишь зашумит бурлением реки.
Когда опять грядут Христовы Страсти,
Она воскреснет смерти вопреки!
Протянет руки с почками и взглянет
Взошедших крокусов очами в синеву –
Навстречу Пасхе долгожданно-ранней:
«Я умерла – и снова я живу!»
ЧЕТВЕРГОВЫЙ ОГОНЁК
Как Воскресения оброк,
К Страстям Спасителя причастник,
Мой четверговый огонёк,
Гори, гори и не угасни!
Ты каждый год, который год
В руках и в сердце проносимый
Средь разных улиц и погод
Всегда бывал неугасимым.
Сегодня снова ты войдёшь
В моё жилище, огнь заветный,
Лампадки фитилёк зажжёшь
Молитвенным особым светом.
Злых духов разогнав и мрак,
Прочертишь Знаменье над дверью,
Страданья свет, христовых знак,
Моё свидетельство: я верю!
ВЕЛИКИЙ ЧЕТВЕРГ
В руках огонёк четверговый светил
И вечер казался покойничьим ликом.
Сам воздух как будто послушно затих
И замер пред чем-то безмерно великим.
И ветер как будто совсем не дышал,
Застыли деревья, и небо застыло.
И если у мира бывает душа –
Она со Христом уходила в могилу.
Лишь пение птиц разукрасило тьму,
Чудесно сплетаяся во многогласье.
Я долго стояла, внимая ему.
И мой огонёк был спокоен и ясен.
СЛУЖБА 12-ТИ ЕВАНГЕЛИЙ
Страстных Евангелий ступени –
На каждый час, всего двенадцать,
С хвалой Его долготерпенью
Всё снова будет вспоминаться:
Прощальная в ночи беседа:
«Вас не оставлю, друзи, сирых»,
Обетовалася победа:
«Дерзайте, Аз сильнее мира!»
Молитва ко Отцу святая,
И миг предательства Иуды,
Рыдает Пётр, уже светает,
Но нет – не происходит чудо.
Его ведут к архиерею
И предают на суд Пилату,
Толпою ставшие звереют:
«Распяту быть Ему, распяту!»
Венец из терния вонзится,
Плевки, удары... Тихий, бледный...
Но зло к Нему не приразится –
Крест станет знаменьем победным!
Разбойник слева поглумится,
Но правый молвит только слово –
Душа прощённой голубицей
Впорхнёт во Царствие Христово!
Благоразумного злодея
Хор воспевает умилённо...
Снят со Креста «Царь иудеев»,
На погребение спелёнут.
Мир содрогнулся на мгновенье,
И веру обретает сотник,
Свидетель страшного виденья:
«Сын Божий Сей распятый Плотник!»
Грядут Иосиф с Никодимом
И скорбно погребают Тело,
Враги поставят кустодию,
Но ей предстанет Ангел белый...
С неугасимыми свечами,
Страстям спасительным причастна,
Святая Церковь возвещает:
Над нашей Жизнью смерть не властна!!!
* * *
Еще чуть-чуть – и Он восстанет,
И грянет хор Небесных сил,
И мы едиными устами
«Христос Воскресе!» возгласим.
И будет Радость – та, святая,
Что не отнимут скорби ввек,
Благословенна Чудо-Тайна:
Бессмертен Бог... и – человек!!
* * *
Я знаю, что Россия не погибнет
и мира зло её не пересилит.
Её душа – святая Литургия,
она жива, жива моя Россия!
И даже в странах бесконечно чуждых,
во тьме греха лежащих бездыханно,
она сверкает тысячей жемчужин
Священной ночи возгласом пасхальным.
Она идёт и там, среди порока –
наверно, так прошёл Христос во аде.
Не наше – ведать времена и сроки,
но промедление – России ради.
Она – живая истина и память
о принесённой во спасенье Жертве.
Земля стоит, пока по ней ступает
Пасхальный Крестный ход
и Полк бессмертный!
