Алёнушка
Что склонилась с великою думою
Над недвижной заросшей водой?
Аль и впрямь уродилась безумною,
Что тоскуешь такой молодой?
Ты сама у себя сиротинушка.
Как на паперти на водоём
Разбросали монеты осинушки –
То приданое будет твоё.
Загорелые ноженьки босые
Поглядели в зеркальную мглу.
Умывалися слёзными росами,
Утиралися всё об полу.
Гаснет небо с вечерними бликами,
Не шумит одинокий камыш.
И сама ты как ёлочка дикая
На задумчивом камне сидишь.
Всю судьбу твою кажут до донышка
Очи-омуты, полные слёз.
Горемыка-Россия, Алёнушка,
Лишь Один тебя любит Христос!
Мироносицы
Господи, даждь ми веру
Этих святых «невежд» –
Идти до гробной пещеры,
Идти во крахе надежд.
Когда в пугающем верте
Завалит камень пути,
Идти, не ведая смерти,
Всезрящим сердцем идти.
И этим сердцем всезрящим,
Любы́ которое есть
И страха и смерти вяще,
Нести Пасхальную весть!
Сестра Россия
Россия – милая сестричка,
Смиренный нестеровский лик,
Апостольник, торчит косичка
И одеяние в пыли.
Как у шального кирасира
С огромной раною в груди,
Ты у одра больного мира
Который век уже сидишь.
На простынях не сохнут слёзы,
Бинтуешь раны и поёшь.
Ты не горда призваньем грозным,
Ты просто сердце отдаёшь.
Ты поправляешь занавески
И смотришь на его глаза...
Такой тебя знал Достоевский
И вдохновенно предсказал.
Такой тебя провидел Пушкин,
Любил Лесков, ценил Толстой...
Ты наклонилась над подушкой
Воистину живой святой!
И Мусоргский такую ведал,
Рахманинов такой дышал...
Великий свет на лике бледном,
Великая в любви душа!
Молитвой лечишь, воскрешаешь,
Стирая пот и кровь с лица...
Весь ад тебе не помешает
Пребыть в служеньи до конца!
Памяти прадеда Димитрия
(Посвящено Третьякову Дмитрию Романовичу (1897–1943), погибшему в ходе Киевской наступательной операции 08.11.1943, в день памяти вмч. Димитрия Солунского Мироточивого)
На окне декабрист зацвёл,
И стонали бойцы в палатах.
А на небо его повёл
Его Ангел в блестящих латах.
Славный Дмитрий с длинным копьём
Возносил его выше, выше...
«Мы фашиста ещё добьём!» –
Говорили, но он не слышал.
Видел он только чистый свет.
Град вдали так похож на Киев!
«Смерти нет! Значит, правда нет!»
Санитар простыню накинул.
Написал, что доставлен труп
Ноября девятого утром.
Я читаю и слёзы тру,
И смотрю на него как будто.
Прадед мой – прабабушкин брат,
Он не молод, но телом статен.
Зафиксирует медсанбат
В донесении об утрате:
Беспартийный, простой стрелок,
И служил в дорожном отряде.
Он под Киевом самым лёг,
Возвращая наш Киев ради
Тех святынь, что остались в нём,
Тех, кто будет ещё молиться...
Как история повернёт?
Может, мы ещё будем биться!
Светлый прадед с небес глядит –
Он теперь Солунского роты,
А из раны в его груди
Сладкий мёд бежит, как из соты.
Безымянная тишина
(Памяти Тимохина Ивана Ивановича (1926–1943), старшего бабушкиного брата, погибшего в своём первом бою)
Я не знаю, что значит война.
Я не видела смерти и боли.
Но живёт в глубине тишина
Безымянного русского поля.
И стоит где-то очень внутри
Первый бой паренёчка Ивана,
Выстрел, взрыв, оглушительный крик
И небес высота безымянных.
Где-то там, в Белорусской земле,
У деревни, зовущейся Тёплой,
Мальчик Ваня семнадцати лет
Навсегда породнился с окопом.
Первый бой стал последним, увы.
Не увидит он маму и папу.
Только страшные смертные рвы,
Только елей могучие лапы.
Не гулять его детям в росе,
Не нести его внукам портреты.
Он останется здесь насовсем,
Безымянным, как все, безответным.
Но сестрёнки его подрастут –
Аня, Маша, и Тоня, и Саша.
Будут яблони в белом цвету,
Будут аисты виться над пашней.
И у внуков и правнуков их
Необъятное к сердцу прижалось.
Он однажды навечно затих,
Чтобы жизнь на земле продолжалась.
На колокольне
Детских грёз ощущенья сладки,
Будто путь наконец среди облак.
Старой лестницы вьются витки,
И у каждой ступеньки – свой облик.
Будто это дремучий старик
С испещрённым лицом, в вспухших венах,
Но в глазах его пламень горит
И глядят он необыкновенно.
Так и каждая смотрит ступень,
Мы идём в тёмных узких пролётах.
И душа не умеет не петь,
Восхожденье подобно полёту.
Даже запах – родной-преродной,
Невозможно сказать... Тёпло-сладкий...
Всё овеяно здесь стариной –
Настоящей, исконной, не шаткой!
Вот и свет впереди замелькал,
Ещё чуть и предстанут просторы.
И на медно-стальных языках
Мы о Пасхе споём во весь город!
Калуга
Воробьёвская горка всё так же крута,
И ютятся домишки до самой реки.
Ах, какая же в этих местах красота!
Я сойду поглядеть на теченье Оки.
На резные наличники старых окон...
Умывается кот – значит, люди живут!
Как же здесь хорошо, перед тихой Окой,
Где и воды, и небо, и годы – плывут.
Постою, посмотрю на движение вод,
На прозрачную дымку деревьев вдали.
Пара уток на берег ко мне приплывёт,
Трясогузка подскочит – и так умилит!
Прощебечет о чём-то и кинется ввысь.
Я глаза подыму – а кругом купола,
Белоснежные храмы везде вознеслись.
До чего же родная Калуга мила!
На пригорках узором нечаянный снег,
И так вкусно чернеет сырая земля.
Облака, облака... бесконечный побег,
Замирает душа, чувство вечности для.
Я ещё постою и в душе сберегу
Этот образ вневременный, подлинный лик.
Ах, родная Калуга в апрельском снегу,
Ты умеешь до слёз, как всегда, умилить!
Моя звезда
Монастыри суть неподвижные звезды Церкви,
от которых далеко льется свет на весь Православный мир.
К. Н. Леонтьев
Гори, гори, моя звезда,
Моя обитель рядом с Жиздрою!
Упившись жизнью слишком быстрою,
Я снова возвращусь сюда.
Я стану здесь, на берегу,
Где ангел твой трубит неслышимо,
И не скажу ни слова лишнего –
Я тишину поберегу.
И паутина суеты
Спадёт с души, пред Богом плачущей.
Как бесконечно многозначащи
Твои блестящие кресты!
Прости меня! Перекрести!
Далёк рассвет и тьма сгущается...
Но ты мне не даёшь отчаяться,
Святая Оптина, свети!
Царь-богатырь
(К 180-летию императора Александра III)
Время подлое, неуютица,
И не видно богатыря.
Колесо истории крутится,
Мы живём 100 лет без Царя.
Обнаглела гидра коварная –
Ей никто не срежет голов.
Торжествует иго бездарное.
Над Россией чёрным крылом
Машут новых времён стервятники –
Метят очи её склевать.
Спит красавица в драном ватнике –
Обесчещена, но жива!
Отовсюду шуты и карлики
Громоздятся на царский трон.
А под троном – свободы яблоко
Перегнило со всех сторон.
Понапрасну было надкушено...
Яко стон с земли белый дым...
Ах, почто Пророков не слушала,
Ах, почто не верила им!
Смотрит Царь-богатырь от небушка
И не может слёзы сдержать:
«Ах, Россия, краса ты девушка,
Как бы мог отсюда сбежать,
Я б атлантом могучим выдержал –
Пусть насел на нас целый ад.
И не стало бы Царство Китежем,
Кабы время вернуть назад!»
...Всё повыжжено, грязь, распутица,
Память горькая жжёт глаза...
С неба Царь-богатырь не спустится
Слово русское ей сказать...
Валаам
О дивный остров Валаам –
Нерукотворный храм природы,
Молитв безмолвных фимиам,
Скиты, часовни, камни, воды...
Древа и корни, мхи, цветы,
На водной глади солнца блики...
Мир совершенной красоты,
В смирении своем великий!
В чудесно выросшем кресте –
На диких скалах, в гуще леса,
В беззлобной детской простоте
Живущих на земле небесно –
Какую тайну ты сберёг,
Что говоришь душе смятенной? –
Что всюду рядом с нею Бог –
Источник красоты нетленной!
Что не погибла наша Русь,
Что тот же ты – как у Шмелёва..
.
Я обещаю: я вернусь
На Валаам священный снова!
Блистательный Петербург
Город мой – даже в блеске суровый,
Как алмаз, заключённый в гранит.
Дух стихии здесь в камни закован,
Вечный Genius тайну хранит.
Каждый день, проходя мимо Спаса
По булыжным твоим мостовым,
Я себя ощущаю причастной
К отражённым в тебе вековым
Думам, мукам, стремленьям, свершеньям...
На просторах великой реки
Ты и сам стал живым отраженьем
Русской воли, таланта, тоски.
Ты вобрал в себя страны, народы,
Достижения разных культур
И в победе над грозной природой
Воплощаешь саму Красоту.
Ты как Пушкин всемирно отзывчив
Безграничною русской душой
И во всём неизменен величьем –
И в малейшем, и в самом большом.
Европейский по-прежнему самый,
Самый русский притом на века,
Город мой, бесконечно упрямый
И смиренный, как в руслах река.
Как я счастлива плакать с тобою
И судьбу свою соединить
С драгоценной твоею судьбою,
Мой алмаз, заключённый в гранит!
Анна Юрьевна Кондрашова родилась в 1987 году в Калуге. Училась в Калужском областном училище культуры и искусств. Окончила Санкт-Петербургский православный институт религиоведения и церковных искусств, Санкт-Петербургский государственный институт культуры. Стихи и прозу пишет с детства. Занималась в калужских литературных студиях «Дар» и «Вега». С 2020 года живёт в Санкт-Петербурге.
Фото: mamado.su; tr.pinterest.com
