К 100-летию со дня кончины святителя, Патриарха Московского и всея России Тихона (Беллавина)
Но тот, кто двигал, управляя
Марионетками всех стран, —
Тот знал, что делал, насылая
Гуманистический туман:
Там, в сером и гнилом тумане,
Увяла плоть, и дух погас,
И ангел сам священной брани,
Казалось, отлетел от нас.
«Возмездие» А. Блок
Время — один из параметров бытия Вселенной. В науке время понимается как поток событий, ведущих к изменению и обновлению мира. Но время еще и беспристрастный проявитель смысловых основ века, представляемого спектром дискретных единиц временных, преходящих событий. Сто лет — мизерный исторический срок по меркам человеческой жизни, определяющийся характерным историческим процессом. Особенности этого процесса становятся все более понятны при увеличении временного отстояния от рассматриваемого периода. Закономерным, в эсхатологическом контексте, видит этот процесс священник и богослов Александр Шмеман: «Время (в библейской концепции) можно назвать эсхатологическим или имеющим эсхатологический характер в том смысле, что в нем нарастают и происходят те события, которыми время осмысливается, которые делают его процессом, историей и направляют его к eschaton, то есть не только к концу, к обрыву и, тем самым, к его обессмысливанию, но к его завершению в последнем, открывающем весь его смысл, событии. Eschaton таким образом не просто конец, а исполнение того, что во времени нарастало, чему время изнутри подчинено, как средство цели, и что наполняет его смыслом».
Но цели могут быть разные, чем определяется существо эсхатологического процесса и скорость его развития. Цели могут быть ошибочными в их постановке и оценке. Как, например, эйфория революционных масс, объединенных ложными стремлениями к мнимой свободе и счастью, к экспроприациям. Правда, вскоре наступило тяжелое и больное похмелье, которое затянулось на много лет... Но есть цели, определяющиеся поиском смысла жизни, а самые высокие цели связаны с его достижением. Понятна формулировка В.В. Розанова: «Мы можем с достаточным основанием сказать, что мысль человека об устроении своем на земле по принципу счастья ложна во всех своих частях, по всему своему строю. Не что-либо одно страдает в ней недостатком, не выдерживает исследования, — она вся в целом есть лишь искажение, есть судорожное усилие человека, но не правильное его движение. От этого всякая попытка осуществить ее в личной жизни сопровождается страданием; от этого так исказилось лицо истории, так мало стало счастья в сердце народов по мере того, как их жизнь более и более втягивается в формы этой идеи. Как будто какой-то неискупимый грех человечества наказывается через эту обманчивую надежду, чтобы, следуя ей, оно испытало добровольно все страдания, какие не смогла бы наложить на него всякая посторонняя сила и никакие внешние условия».
До ужасного исказилось лицо истории во времена русских революций и переворотов в начале XX века. Сегодня, спустя век, постепенно осознавая произошедшее, мы с кровью соскребаем с этого лика безобразную маску смерти. Тотально смертоносным для русского государства, русской веры и народа можно назвать время большевистской власти — оккупации предателей, прибывших в начале 1917 г. в «пломбированном вагоне» из Европы и пароходом из Америки. Но, как говорится, «без жизни смерти смерть». Жизнь жительствовала и в это страшное время — потаённо, в духовном жертвенном совершенстве. Святой Патриарх Тихон в это время своей христианской жизнью, любовью и смертью стал на пути небывалого дьявольского нападения на Жизнь, на Правду, на Любовь.
Христианская любовь есть любовь Иисуса Христа. Христианская любовь есть прежде всего любовь к Богу и к другим только в Боге. «Что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его» (1 Иоанн 5:2). Как говорит философ Михаил Тареев, «Мы должны представлять себе Иисуса Христа, носить в себе Его образ, чтобы любить Его. Личное общение наше с Иисусом Христом, общение любви — это основа христианства».
Для «общения любви» промыслительно в последние годы существования Российской Империи был явлен в пастырское служение Василий Иванович Беллавин — будущий святой Патриарх Тихон, которому выпал крест спасения Русской Православной Церкви в богоборческие времена.
Сегодня история жизни святого Патриарха Тихона достаточно известна, но еще несколько десятилетий назад это имя было под государственным запретом. Что же он такого совершил? За что был предан забвению? Если коротко — за свою веру и любовь ко Христу и к России. За то, что он был свидетелем преступного разгула бесовских сил в человеческом обличии и мог раскрыть страшные тайны мировой сети сокрушителей христианского Российского государства. Нет, святой Патриарх не был харизматичным трибуном-обличителем, не оставил разоблачающих власть документов. Он был тихим, но грозным в своей убежденности молитвенником. А его послания, слова и речи не претендовали на поучения и обличения новой власти, но раскрывали ее негативные стороны.
Будущий Патриарх Московский и всея России (1865–1925, погост Клин, Торопецкий уезд, Псковская губерния) родился в семье приходского священника Спасо-Преображенской церкви. Семья жила простой, народной жизнью. Василий Беллавин, как и положено сыну священника, сначала учился в Духовном училище, затем поступил в Псковскую семинарию и, блестяще ее окончив, поступил в Санкт-Петербургскую Духовную академию. С детства чувствовалось особое предназначение этого высокого, белокурого молодого человека с ласковым взором и приветливым характером. По воспоминаниям студентов, его отличали постоянная доброжелательность, простота и рассудительность. Это отразилось в пророческом прозвище, которое дали ему сокурсники — они уважительно называли его Патриарх. Такое звание казалось шуткой, потому что тогда Патриаршества в России не существовало и не предвиделось его восстановления. После окончания академии в 1888 г. Василий Беллавин был назначен преподавателем в Псковскую семинарию. Через два года он был пострижен в монашество с именем Тихон в честь любимого им святителя Тихона Задонского, а вскоре был рукоположен в сан иеромонаха. Так началась его новая жизнь, полностью отданная служению Русской Православной Церкви.
Служение было беспокойным, как и времена, выпавшие на долю Василия Беллавина. Ему предстояло поприще «на миру», в гуще политических событий и войн. В 1897 г. на 33-м году жизни архимандрита Тихона, в Троицком соборе Александро-Невской лавры совершается его хиротония во епископа Люблинского, викария Варшавской епархии. По окончании посвящения будущий Патриарх сказал: «Ныне разумею, что епископство есть прежде всего и более всего не сила, почесть и власть, а дело, труд, подвиг».
До этого епископ Тихон служил в Люблинском Спасо-Преображенском соборе. В Холмской епархии он был инспектором местной семинарии, позже становится ее ректором с возведением в сан архимандрита. Надо сказать, место служения было ответственным, так как исторически это была административно-территориальная единица Униатской церкви в Речи Посполитой, существовавшая с 1596 по 1875 г. с центром в Холме. В 1875 г. было провозглашено воссоединение Холмской униатской кафедры с Православной церковью. Новообращенные приходы были включены в состав Варшавско-Холмской епархии, которая стала именоваться «Холмской и Варшавской».
Служа в западных землях, особенно в традиционно русофобской Польше, молодой архимандрит, очевидно, был в курсе европейской политики по отношению к Российской Империи, слышал нарастающий глубинный гул антироссийских замыслов, что впоследствии помогло ему однозначно оценить цели руководителей государственных переворотов 1917 г., понимать их связи с мировой банковской и политической закулисой. Впрочем, на Западе это и не скрывалось. Но это помогло Патриарху вовремя сориентироваться и соответственно к ним относиться.
Архимандрит Тихон — ректор Холмской духовной семинарии (1892–1897), а затем епископ Люблинский. Город Холм (польское произношение Хелм) — теперь город на востоке Польши, был населен преимущественно малороссами и белорусами. «За это время он получил разноплановый и очень важный для последующих своих назначений опыт руководящей деятельности. Приобретенные навыки разнообразной церковно-общественной и административно-хозяйственной деятельности явились определяющими факторами его дальнейшего духовного сподвижничества и архиерейского служения... За время служения на Холмщине будущий Патриарх сформировался как ответственный, мобильный и очень демократичный руководитель, обладающий важными профессиональными качествами: огромной трудоспособностью, самоотдачей, дипломатичностью, инициативностью, умением быстро ориентироваться в обстановке, вовремя принимать необходимые решения и брать ответственность за них на себя. Можно сказать, что холмский период стал базовой подготовкой для дальнейшего служения святителя Тихона в других регионах Российской Империи, для его духовного и профессионального роста и, в итоге, — для его подвижничества в сане Патриарха Московского и всея России».
В бытность ректорства в Холмской семинарии архимандрит Тихон наполнил обучение и даже сложные богословские научные дисциплины реальным жизненным опытом. «Будущим пастырям Церкви необходимо самое тщательное и основательное знакомство с учением Церкви, — поучал он. — Очень многие у нас склонны думать, что учение церковное есть что-то сухое, мертвое, отвлеченное, не имеющее никакого отношения к жизни... Между тем такой взгляд на учение Церкви есть только одно печальное заблуждение, основывающееся на нежелании или неумении проникнуть в суть дела, понять его как следует. Церковное учение, будь ли то краткое наставление веры или целая богословская система, есть самое ближайшее выражение истинной жизни и истинных потребностей нашего духа, стремящегося к Богу как источнику истины и любви».
Наука жизни при ректорстве архимандрита Тихона состояла, в частности, и в том, что «в семинарии еженедельно по воскресеньям бывали литературные вечера. Проходили они так: сначала семинарский хор исполнял песнопения, затем выступали студенты с богословскими докладами. Их сменяли рефераты на вольные литературные темы. Преподаватели охотно принимали участие в программе вечера.
На собрания съезжалось городское общество. По окончании выступлений ректор устраивал у себя “чай”. Эти вечера очень нравились интеллигенции. Они приносили ощутимую пользу слушателям, так как многие жители города только недавно перешли из унии в Православие. По почину отца Тихона в Холме, где не было монастыря, появилось еще одно нововведение — пение с канонархом».
Отец Тихон в части быта многое улучшил в жизни студентов, поднял успеваемость и дисциплину. Под его духовным руководством семинаристы стали ежедневно посещать литургию. В свободное время архимандрит Тихон писал богословские статьи и проповеди и публиковал их в журналах. Наследник отца Тихона, новый ректор Холмской семинарии архимандрит Евлогий (Георгиевский), отметил, что ему от епископа Тихона досталось хорошее наследие. За пять лет ректорства о. Тихон поставил учебно-воспитательное дело отлично.
Феномен личности Патриарха Тихона в современном понимании можно определить словами современного нам, отчасти спорного, но дальновидного в ряде вопросов философа Мераба Мамардашвили, связывающего человеческую деятельность с актом мысли, со структурой сознания. Как говорит философ: «Дьявол играет нами, когда мы не мыслим точно». Но точное мышление связано со многоуровневым, сложнейшим процессом, что, как подчеркивает философ, ставит перед мыслителем проблему ответственности. Мне, как восемнадцать лет преподававшему и руководившему Минской, а затем Санкт-
Петербургскими Духовными семинарией и академией, понятна мысль философа, заключающаяся в том, что надо понять, «можно ли вообще учить других на основе лишь неких высоких идей, не поставив на карту всего себя». Тогда только решается проблема ответственности, когда понимаешь, каким сложным и деликатным инструментом являются мысль и сознание, к каким неожиданным последствиям может привести вольное с ними обращение.
Как признается М. Мамардашвили: «Лично я не понимаю, как можно не дрожать от страха перед лицом этой ответственности. Я не понимаю, как человек интеллигентный может быть не способен, хоть частично, отождествить себя с неким высшим судьей, который видит в нем всё до дна. Ведь “нормальный” человек несет в себе бесчисленные замещающие образования, подстановки — между действительным своим состоянием и тем, как он его видит. Считает, что любит, а в действительности ненавидит... Ты можешь занять определенное место в мироздании, только если в себе или перед собой ощущаешь некую высшую точку, — и тогда тебе до всего есть дело, и ни о чем не сможешь сказать: “Я об этом не подумал”».
Кажется, обо всем думал, многое предвидел будущий Патриарх, ставший спасителем Русской Православной Церкви в трудную годину. Кажется, с семинарских времен он предчувствовал суть своего грядущего подвига-служения. Скажем об этом словами выдающегося современного философа Александра Панарина: «Разве Христос пришел потакать слабостям? Разве Он принял облик и удел человеческий для того только, чтобы выступить адвокатом человеческих слабостей? Христос не избавляет нас от долга взросления и не перечеркивает требовательных ожиданий Бога Отца. В христианстве Бог Сын выступает не только Спасителем, но и Судьей. Таким образом, речь вовсе не идет о даровании спасения и инфантильной вере в потакающую любовь со стороны Христа, выполняющего роль жалостливой матери, заступничающейся о сыне-недоросле перед суровым отцом. Речь идет о полной вменяемости человека, ибо над ним не властны никакие материальные и космические силы; все катастрофы, могущие произойти с ним, имеют своим источником его собственные прегрешения, и в этом смысле у человека “нет алиби”». Это же в полной мере относится и к государству, и к народу, способному своей греховной жизнью погубить саму свою страну. Много тому примеров в истории, особенно в библейской.
Со смирением, обогащенный опытом, покидал епископ Тихон свою епархию, вероятно, вспоминая Христовы слова: «Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу; и суд Мой праведен, ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца» (Иоанн 5:30). Он был направлен на новое место службы в неведомые края — его путь лежал через Атлантический океан в Нью-Йорк и Сан-Франциско. Это ответственное служение было ему преподано в силу высоких черт его ответственного и нетрусливого характера.
Думаю, были в этом и промыслительные причины: Господь повел его туда, чтобы он лучше смог узнать перед грядущей своей и отечественной Голгофой будущих губителей России. В 1898 г. Святейший Синод переводит епископа Тихона на служение в Северную Америку с просветительской миссией, где он оставался до 1907 года. Молодого епископа ждала огромная по площади епархия, в которую входили Соединенные Штаты Америки, Канада и Аляска. В отсутствие погодных и дорожных условий будущий Патриарх совершает поездки в большинство существующих приходов и попутно открывает новые. Для этого пришлось преодолеть 11,5 тысяч километров по бездорожью, рекам и горам. Святитель открывает школы, богадельни, основывает монастырь и семинарию, ставит на рассмотрение перед Синодом вопрос об автокефалии (независимости) американской Церкви и переносит кафедру из Сан-Франциско в Нью-Йорк. В 1905 г. за свои миссионерские труды он был возведен в сан архиепископа Алеутского и Северо-Американского.
Но это в хронологии служения будущего Патриарха выходило все гладко и успешно. На самом деле трудности он преодолевал большие. Трудным был вопрос о средствах содержания Американской православной миссии. Местное население не стремилось жертвовать на церковь, поэтому пожертвования частью изыскивались за пределами Америки. Не менее насущной была проблема нехватки священнослужителей. Святитель Тихон неоднократно писал об этом в своих письмах к митрополиту Флавиану: «...страдаю не столько от недостатка средств, сколько от скудости людей; ради сего приходится терпеть всякую дрянь. Не знаю, на сколько времени хватит терпения».
Как отмечает видный церковный историк архимандрит Дамаскин (Орловский): «Правительство стремилось избегать расходования средств на территории иностранных государств, что требовало зачастую получения займов в иностранных банках. Но епископ Тихон увидел в предложении отца Александра единственный способ перейти от канцелярской переписки к реальному делу. Он поддержал протоиерея Александра Хотовицкого, когда тот ходатайствовал о сборе средств в России на строительство Николаевского собора в Нью-Йорке, что также не было одобрено обер-прокурором Синода. Епископ Тихон открыл духовную семинарию в США и таким образом устранил необходимость присылать духовенство из России. Он неуклонно двигался к тому, чтобы сделать Северо-Американскую Церковь финансово независимой от России, чтобы в рамках церковных канонов она сама могла решать возникающие перед ней задачи. Благодаря поддержке епископа Тихона удалось осуществить и другие проекты. Он приобрел в Америке огромный опыт административного управления, причем в отличных от российской действительности условиях, что ему пригодилось, когда все изменилось у него на Родине. Промысл Божий вел Патриарха до той границы, которую он по архипастырской совести уже не мог перейти, когда смерть стала предпочтительнее жизни».
За время пребывания в Америке, бывая в Нью-Йорке, Сан-Франциско и других городах, получив знания о политической, экономической обстановке и национальных интересах в другой части мира, глубинно враждебной Российской Империи, архиерей получил представление, позволявшее в дальнейшем ему понять механизм разгрома его православной Родины — России. Поэтому он и встал в оппозицию новым властям, послушным заокеанским и английским банковским воротилам, таким как отъявленный американский русофоб банкир Якоб Шифф, потомок которого, Адам Шифф, сегодня, будучи ведущим членом Демократической партии США, продолжает внедрять политику ненависти к России.
Промыслительно, что будущий Патриарх вначале служил и изучил ситуацию в русофобской Европе, а затем — в Америке. Вспомним, что первый удар был нанесен по Российской Империи из Европы, особенно прибывшими в «пломбированном вагоне» (Ленин с соратниками), а после этого — на пароходе из Америки (Троцкий). После Америки у епископа Тихона была Россия: архиепископская Ярославская кафедра и встречи с Императором Николаем II. Пребывание и ответственное служение на Западе и в Америке расширило политический кругозор будущего Патриарха, он прекрасно понимал, с кем ему приходится иметь дело, а вовсе не с «прозревшим» пролетариатом и народными массами.
6 мая 1909 г. святитель Тихон был назначен на новое место службы уже в Российской Империи. На новой кафедре — старейшей Ярославской — архиепископ Тихон показал себя человеком широких взглядов, независимым, деятельным, смелым. Поэтому он был избран почетным председателем местного отделения «Союза русского народа», за что его будут обвинять и преследовать в революционные времена. На протяжении семи лет архиепископ Тихон руководил Ярославской епархией. Главной его деятельностью, конечно, была богослужебная. По американской привычке Владыка по уездным городам отправлялся пешком, на лошади или на лодке. Ему здесь было легко, потому что все в ярославских краях было проникнуто исконной родной историей и светом веры. Как говорили жители, «город Ярославль богомольем взят». Ярославль — жемчужина древнейшего русского края, наша слава, культура, история. Здесь, в библиотеке Спасского монастыря, сохранялось «Слово о полку Игореве», здесь покоились чудотворные мощи святых русских князей, здесь юный избранник народа, Царь Михаил Федорович Романов, встретил первую Пасху в сане Самодержца всея Руси. Здесь будущий Патриарх «напитался» силой русского духа.
В ходе празднования 300-летия Дома Романовых, когда ликовал, прославляя своего Императора, весь город, Владыка Тихон был рядом с Венценосной Семьей. Он встречал Императора и Царицу у входа в Успенский собор Ярославля в день торжества, сопровождал Императора при посещении Спасского монастыря, бывшего местом пребывания Царя Михаила Федоровича в 1613 году. В Ярославле Владыка Тихон сделал очень много: он освящал храмы, наставлял пастырей и пасомых, экзаменовал учеников, занимался благотворительностью. Во времена, когда в государстве был разгул террористических актов, он понимал, что для России наступают тяжелые времена, к которым готовил Церковь и готовился сам.
Настроение русского «образованного класса» в конце XIX — начале XX столетий было таково, что он в подавляющей своей массе не желал слушать голоса пастырей Церкви. Церкви было что дать — народ не желал брать. Это явление сложное и имеет свою предысторию и причины, анализ которых не входит в нашу задачу. О роли, которую играла во второй половине ХIХ в. русская журналистика, красноречиво свидетельствует следующее высказывание архиепископа Никанора: «Первым и главным проводником вольных мыслей была тогдашняя светская литература, которая вся повально поражена была болезнью, по меньшей мере, открытой безрелигиозностью».
Вспомним, что в это время Иосифа Джугашвили исключили из Тифлисской (Тбилиссской) духовной семинарии с мотивировкой «за неявку на экзамены по неизвестной причине» 29 мая 1899 года.
Революция 1905 г. во многом стала следствием духовного кризиса русского общества, интересовавшегося идеями Ленина, который, в частности, отмечал и приветствовал либерализацию Церкви: «Наличность либерально-реформаторского движения среди некоторой части молодого русского духовенства не подлежит сомнению: это движение нашло себе выразителей и на собраниях религиозно-философского общества, и в церковной литературе. Это движение даже получило свое название: новоправославное движение». Действительно, из года в год уменьшалось число выпускников, принимающих священнический сан. Митрополит Евлогий (Георгиевский) вспоминал: «Наши духовные семинарии не давали достаточного числа кандидатов-священников. Во многих епархиях отмечался их недостаток; многие семинаристы, особенно в Сибири, не хотели принимать священнический сан. Благовещенская семинария за 10 лет не выпустила ни одного священника».
Приведем один из примеров нравственного состояния общества — убийство ректора Пензенской духовной семинарии в мае 1907 г., описанное в книге воспоминаний пензенского губернатора И.Ф. Кошко: «Следующей за рисовальным училищем по количеству совершенных учениками преступлений стояла духовная семинария. Там уже давно, еще при губернаторе Хвостове, происходили очень серьезные беспорядки. Ученикам пензенской семинарии принадлежит, кажется, инициатива организации “семинарского союза”. По велению этого союза беспорядки возникали одновременно во многих семинариях и во имя одних и тех же требований.
Главным образом, всё вертелось около изменения программы преподавания и ослабления установленного режима. Этот союз так терроризировал начальство, что во многих семинариях оно окончательно оробело, и хозяевами положения стали семинаристы. Они, например, почти перестали ходить в церковь, считая религию предрассудком, которым не может быть одержим просвещенный ум сознательного семинариста. Все происходившие в городе или его окрестностях митинги привлекали чуть ли не весь состав старших классов, и многие из них выступали даже ораторами.
Революционная пресса в числе своих постоянных сотрудников считала некоторых семинаристов, и начальству это, кажется, было хорошо известно, по крайней мере, была очень в ходу угроза “пропечатать в газете”. Сколько они производили самых невозможных скандалов и столкновений с полицией — и перечесть трудно. Назначенная ревизия семинарии все это более или менее выяснила, и для приведения ее в порядок был назначен новый ректор, архимандрит Николай, очень еще молодой, красивый и симпатичный человек. Он приехал в Пензу примерно через месяц после меня.
Вскоре после окончания экзаменов, когда ученики были уже распущены, следовательно, примерно в начале июня, ректор, покончив с утренними занятиями, возвращался около часа дня к себе домой. Когда он приблизился к большому кусту сирени, расположенному почти у самой калитки, к нему на двор из-за куста выскочили два молодых человека в черных рубахах и дали по нему несколько выстрелов. Ректор тут же упал мертвым. Убийцы побежали во двор, промчались мимо ожидавшего ректора у подъезда швейцара, выскочили через калитку на Покровскую улицу, где стоял на карауле 3-й участник, и бесследно куда-то скрылись.
Я в это время пошел пешком гулять и не успел еще выйти на Московскую, как меня догнал городовой и доложил, что приехал полицмейстер по срочному делу. Вернувшись, получаю доклад об этом гнусном убийстве.
Надо сказать, что за семинарией расположен большой сад, выходящий на окраину города. За ним начинается роща, сливающаяся с казенным лесом. Я приказал по телефону как можно скорее прибыть к семинарии двум эскадронам улан, оцепить всю окрестность в сторону леса, а заросли пройти цепью для поимки преступников. Сам я поехал на место убийства вместе с полицмейстером. Судебные власти еще не прибыли, и труп лежал на том же месте. Около него собралась кучка великовозрастных семинаристов, не успевших еще уехать на каникулы. Не только не было заметно на лицах их какого-либо волнения, а многие даже пересмеивались и покуривали папиросы... Впечатление от этого преступления и от бесплодности розысков было в городе колоссальное. Среди города, днем, на глазах зрителей расстреливают человека, и виновные испаряются как дым. Всем стало очевидным, что по текущему времени все возможно и не существует ни малейшей уверенности, что завтра вас же самих не постигнет такая же участь».
Так, в 1906–1909 гг. от рук революционеров-террористов погибло 5946 должностных лиц. По различным оценкам, в период с 1901 по 1912 гг. в России в ходе развернувшегося террора было убито и ранено свыше 17 000 человек. В 1906–1907 гг. «политическое насилие» достигло наибольшего размаха. По данным полиции, в среднем в день погибало до 18 человек. Гибли по долгу службы не только жандармские приставы и нижние полицейские чины, но и губернаторы и их заместители, генералы и строевые офицеры, священнослужители, врачи, инженеры, изобретатели, купцы и коммерсанты, старосты, рабочие.
Сотни священников пострадали от рук революционеров. «29 декабря 1905 г. в Ялте, на глазах жены и малолетних детей, был заколот кинжалами священник Владимир Троепольский, осуждавший в своих проповедях революционный террор. 30 ноября 1906 г. в селе Городищи Царицынской губернии в своем доме революционерами был убит настоятель храма в честь иконы Пресвятой Богородицы «Всех Скорбящих Радости» священник Константин Хитров со всей семьей, включая матушку Капитолину и малолетнего сына Николая, которым были проломлены головы». И по этому поводу Синод хранил подозрительное молчание. Синод осуждал еврейские погромы, но при этом «о необходимости противодействия антиправительственным демонстрациям не говорилось ничего».
В 1908 г. Владыка Тихон посетил отца Иоанна Кронштадтского. Это было незадолго до кончины всероссийского пастыря. Два будущих святых сидели рядышком, долго беседовали, а в конце беседы отец Иоанн встал и сказал: «Теперь, Владыка, садитесь вы на мое место, а я пойду отдохну». Во времена своего Патриаршего служения Владыка Тихон не раз вспоминал эти пророческие слова и то, как холодным январским днем на лошадях добрался до Успенского женского скита и совершил заупокойную Божественную литургию в сороковой день по кончине в Бозе почившего протоиерея Иоанна Ильича Сергиева Кронштадтского.
Какая же была ситуация в Империи в это время? Так ли уж критично-невыносимо было положение в экономике, культуре и науке при Николае II? Приведем вкратце некоторые данные из Русского Хронографа за 1908 год:
16 января. Учрежден Императорский Всероссийский аэроклуб.
13 (16) февраля. По инициативе В.М. Бехтерева открыт в Санкт-Петербурге Психоневрологический институт.
10 февраля. Неделя о блудном сыне. Первый съезд «Союза Русского народа» в Санкт-Петербурге.
16 (29) марта. В Цюрихе умер от саркомы один из основателей партии эсеров (социал-революционеров) 38-летний террорист Герш Ицкович, совершавший свои преступления под именем Григория Андреевича Гершуни.
15 апреля. В Санкт-Петербурге на Невском судостроительном заводе состоялась закладка двух ледоколов «Вайгач» и «Таймыр», предназначенных для полярных экспедиций.
3 (16) мая. Закон о поэтапном (в течение десяти лет) введении в России обязательного начального образования.
28 мая (10 июня) на Ревельском рейде прошли переговоры Николая II с королем Англии Эдуардом VII. в этот же день застрелили 47-летнего экзарха Грузии архиепископа Карталинского и Кахетинского Никона.
31 мая. Л.Н. Толстой пишет в Ясной Поляне статью «Не могу молчать» о смертной казни. «Семь смертных приговоров: два в Петербурге, один в Москве, два в Пензе, два в Риге. Четыре казни: две в Херсоне, одна в Вильне, одна в Одессе. И это в каждой газете. И это продолжается не неделю, не месяц, не год, а годы. И происходит это в России, в той России, в которой народ считает всякого преступника несчастным и в которой до самого последнего времени по закону не было смертной казни. Помню, как гордился я этим когда-то перед европейцами, и вот второй, третий год непрекращающиеся казни, казни, казни».
15 октября. На экраны вышел первый русский художественный фильм «Понизовая вольница, или Стенька Разин и княжна», созданный режиссером В.Ф. Ромашковым. (Обратим внимание, что первый фильм не о любви, а о разбойнике. — М.К.).
29 октября. Выдающемуся русскому бактериологу Илье Ильичу Мечникову присуждена Нобелевская премия по медицине.
4 ноября. На Балтийском заводе в Санкт-Петербурге спущен на воду плавучий кран, не имеющий аналогов в России и за границей. Подъемная сила крана — 200 тонн.
8 декабря. Открыт учительский институт в Ярославле.
Эти данные объективно свидетельствуют о том, что в экономическом, литературно-художественном и научном аспектах в нашей стране перед революцией 1917 г. было все благополучно. Россия входила в пятерку ведущих экономик мира. А что касается сетований Л. Толстого о казненных террористах, то за все 23 года правления Николая II было казнено столько же, сколько при большевиках иногда за один день. Что сказать? — «Зеркало русской революции» по Ленину.
Объективной является также следующая оценка русской политической общественности Империи в это время: «Общее состояние российского общества после преодоления непосредственных последствий революции 1905–1907 гг. можно охарактеризовать двумя главными тенденциями. Во-первых, происходило ощутимое оживление общественной жизни: с 1909 г. начался быстрый экономический подъем; нараставший политический кризис вплоть до 1916 г. оставался верхушечным и не создавал революционной ситуации; присутствовало общее, по сравнению с предыдущим временем, падение интереса к политике; на смену политическим поискам постепенно приходил идеал жизненной активности, быстро росло увлечение разнообразными техническими новшествами и спортом, происходило значительное падение уровня самоубийств; неокантианство в философии и акмеизм в поэзии призывали к “оздоровлению” интеллекта и эстетического чувства, увлечение оккультизмом, гностицизмом и “неохристианством” постепенно переставало быть ультрамодным и сменялось интересом части интеллигенции к Православию. Во-вторых, все более ощутимо давал себя знать кризис традиционной нравственности, проникший уже в народную толщу, породивший даже в деревне такое новое явление, как “хулиганство” (демонстративное проявление немотивированного насилия), провоцировавший развитие сектантства. Обе тенденции были взаимосвязаны, они носили “естественный” характер и были связаны с быстрой экономической и социальной перестройкой общества из традиционного в индустриальное».
Кажется, это были спокойные, творческие времена в России. Но будущий Патриарх через проницательную силу своего любящего сердца и чуткого ума видит приближение «дней окаянных». Он обеспокоен будущим России и Помазанника Божия, с которым выпали ему теплые встречи в Ярославле.
Жители Ярославля очень любили архиепископа Тихона, и в знак этой сыновней любви избрали его почетным гражданином города; это был едва ли не единственный на то время случай в русской истории. Поэтому, наверное, непревзойденный в общении любви, в своем христианском милосердии и крепости веры, с началом Первой мировой войны Владыка был направлен в Виленскую епархию, поближе к фронту. Там архиепископ спасает мощи Виленских мучеников, активно служит и проповедует в храмах по всей епархии, посещает госпитали и поддерживает солдат, ездит на фронт. «А я всё езжу, — пишет он в своих письмах, — возвратился вчера и на днях опять поеду в другие места, и военные просят, и на позиции». В военное время деятельность архиепископа расширяется, он присутствует в Святейшем Синоде, бывает на фронте, под обстрелом, постоянно служит панихиды с поминовением православных воинов, павших за Веру, Царя и Отечество, выступает с успокоительными словами перед беженцами. За свои труды и самоотверженность Император Николай II наградил Владыку бриллиантовым крестом для ношения на клобуке.
Но кровавые, диверсионные и идеологические, фронты открываются и в Москве. И там должен воевать любовью архипастырь.
Совсем немного времени оставалось и Владыке Тихону, и Помазаннику Божию Императору Николаю II, и православной России до вступления на Голгофскую стезю, до времен, омраченных так называемой «народно-демократической свободой», о беспощадности которой к несогласным знаем и мы на собственном опыте и которую так откровенно обличал архиепископ Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычёв): «Все идеи демократии замешаны на лжи. Уже в определении — ложь! Слово это переводится на русский язык как “власть народа” или “народоправство”, но ни в одной из стран, считающихся демократическими, народ на деле не правит. Заветный плод государственной власти всегда в руках узкого слоя, немногочисленной и замкнутой корпорации людей, чье ремесло — политика, профессия — жестокая и беспощадная борьба за эту власть».
Авторитетный политический обозреватель и писатель Николай Стариков убедительно показывает, кто и как организовывал успешные госперевороты, именуемые сейчас «цветными революциями». Их надо долго и тщательно готовить, не жалея денег. Как с иронией подмечает Стариков: «В центре столицы России, во время страшной Мировой войны, толпа вооруженных людей торжественно встречает человека, там же публично призвавшего к свержению существующего строя! И его никто не арестовывает, никто не запрещает его партию... А ведь одновременно с Лениным на родину из США поплыл на корабле с множеством соратников Лев Троцкий. В Канаде его сняли с парохода и арестовали британские власти, но потом очень быстро выпустили... по просьбе Временного правительства, свергать которое и отправился Лев Давыдович... Не будем наивными. Если удивительным образом совпадает по времени ряд серьезных политических событий, не будем считать это пустой игрой случая. Будем искать тех, кому это выгодно». Вспомним, что паспорт Троцкому был выдан по распоряжению самого президента США Вудро Вильсона (когда Троцкого арестовала таможня, обнаружив огромные суммы денег, по звонку в «адмиралтейство» его тут же выпустили).
Мы знаем знаменитые слова о русском бунте Пушкина из «Капитанской дочки»: «Не приведи Бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный. Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердные, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка»... Бунты в России не только беспощадны, но и бессмысленны, проходят неорганизованно, бестолково, подавляются государственной властью, а здесь все прошло как по нотам, совсем не по-русски. Кукловодам своя шейка не была копейкой, все было продумано и хорошо организованно: чувствуется чужой высокопрофессиональный почерк. Приведем примеры уже из современной истории. Вспомним военные операции Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) в начале Великой Отечественной войны, когда, несмотря на ее героическое сопротивление, немцы в октябре уже стояли под Москвой. А ведь к войне с Германией готовились долго, будучи уверены в ее неизбежности. Вспомним недавние события СВО в Курской области. Временно исполняющий обязанности губернатора А. Хинштейн заявил 12 мая 2025 г., что уровень коррупции в регионе достиг высшей должностной планки. Чиновники из Курской области преследуются правоохранителями за хищение, коррупцию и грабежи. Вскрылись головотяпство, бестолковость, разгильдяйство и потрясающее воровство.
А в феврале 1917 г. всё шло как по маслу. «Союзники, Англия и Франция, не просто знали о готовящемся заговоре против руководителя Российской Империи, а организовывали и координировали его. Для того чтобы направлять события в нужное русло, вновь используется законспирированная агентура западных разведок. Как по мановению волшебной палочки, начинаются забастовки, митинги и шествия, которые не организовывал никто (выделено с иронией Стариковым. — М.К.), а уже затем ослепленная элита возглавляет разрушительные силы. Большинство тех, чьими стараниями была уничтожена Россия, действительно искренне хотели блага своей родине и использовались союзниками втемную».
Но для этого нужны были беспорядки, и беспорядки масштабные, способные сойти за народную революцию. Недовольная часть русской элиты была готова к действиям, но ей не хватало повода. Скрытая агентура находилась до поры до времени на вторых и третьих ролях, а после переворота совершила рывок к власти, чтобы в самый короткий срок разрушить основы государства и ввергнуть Россию в хаос. Ленин в это время еще пил пиво в Швейцарии, и для него революция казалась очень далеким будущим. Известно его обращение по этому поводу к революционной молодежи 22 (9) января 1917 г.: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодежь, которая работает так прекрасно в социалистическом движении Швейцарии и всего мира, что она будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции». Эта цитата способна сильно огорчить тех, кто с детства был воспитан на стихах Сергея Михалкова: «...и Ленин видел далеко на много лет вперед». Кстати сказать, это обеспечивает Владимиру Ильичу 100% алиби в делах, связанных с отстранением Государя Императора Николая II от власти.
Для Троцкого тоже Февральская революция была неожиданностью. «Поезд монарха отправился в Могилев, в Ставку. На следующий день после отъезда монарха в городе, как по команде, неожиданно начались серьезные беспорядки. 23 февраля было международным женским днем. Его предполагалось в социал-демократических кругах отметить в общем порядке: собраниями, речами, листками, — напишет позднее Троцкий в своей “Истории русской революции”. — Накануне никому в голову не приходило, что женский день может стать первым днем революции. Ни одна из организаций не призывала в этот день к стачкам. Никто к забастовкам не призывает, но они начинаются стихийно, сами собой, просто так (выделено Стариковым. — М.К.). Однако тот факт, что обострение ситуации началось сразу после отбытия Николая, уже заставляет задуматься о “стихийности” народного гнева». Была умело организована провокация с подвозкой черного хлеба (белого было предостаточно) по железной дороге масоном Бубликовым. «Голодные» бастующие останавливали работу почему-то исключительно на военных предприятиях. И это в условиях войны! И все безнаказанно.
Сегодня многие подоплеки свержения русского Царя и разрушения Русского Царства проясняются. Становятся понятны замыслы, сроки, выверенный алгоритм действий заговорщиков и то, что без западных антироссийских сил дело не обошлось. Рассекреченные недавно во Франции архивные документы свидетельствуют об активном участии русофобских сил, о чем говорит митрополит Тихон (Шевкунов) в своей прекрасной книге «Гибель империи». Так, например, автор упоминает сведения агента армейской разведки капитана де Малейси, подготовившего записку о событиях в России: «Лидером искусно и давно подготовленного заговора был Гучков... Менее открыто, но эффективно действовал генерал Алексеев по договоренности с большинством генералов, в том числе с Рузским и Брусиловым... Видным организатором выступил британский посол сэр Дж. Бьюкенен, верховодивший всем заодно с Гучковым... Лорд Мильнер во время пребывания в Петрограде (это вполне установленный факт) решительно подталкивал Гучкова к революции, а после его отъезда английский посол превратился, если можно так выразиться, в суфлера драмы и ни на минуту не покидал кулис. Бьюкенен просил лидеров гучковско-милюковской и т.д. группировки лишь потерпеть до приезда Государя в Ставку, чтобы из-за удаленности у него фактически не оставалось времени вмешиваться в нужный момент, пойдя на уступки, которые у него вырвали бы в случае настойчивого отказа». Более подробно на эту тему пишет митрополит Тихон (Шевкунов) в своей книге, изданной большим тиражом.
Февральская революция провозгласила эпоху моральной свободы. Эта неожиданная, невиданная ранее в России свобода стала орудием развала государства, парализовала деятельность правительственных служб, местных учреждений власти, привела к тотальным экспроприациям. Разлагающее влияние свободы проникло и в церковную среду. Но в первую очередь удар был нанесен по армии «Приказом № 1».
Соавтором «Приказа № 1» был одессит, юрист Овший Моисеевич Нахамкис. «Как активный участник Февральской революции, Стеклов (Нахамкис) становится (в качестве внефракционного социал-демократа) членом Исполкома Петроградского Совета рабочих депутатов. 1 марта 1917 г. он вошел в состав Военной комиссии Временного комитета Государственной думы (ВК ВКГД) как представитель Исполкома Петроградского Совета рабочих депутатов, где и отличился в качестве соавтора “Приказа № 1”.
Несколько позже Стеклов (Нахамкис) переходит к большевикам и после Октябрьской революции становится членом президиума ВЦИК 2-го и 3-го созывов. В 1918 г. совместно с Я.С. Шейкманом составил проект первой Конституции РСФСР, принятой V Всероссийским съездом Советов. Один из авторов первой Конституции СССР 1924 года».
Второй соавтор «Приказа № 1» — Николай Дмитриевич Соколов, 1870 года рождения, — присяжный поверенный, меньшевик-интернационалист и масон (ложа «Великий Восток»). 27 февраля 1917 г. Соколов стал одним из организаторов «повстанческого штаба». 1 марта вошел в состав ВК ВКГД как представитель Исполкома Петроградского Совета рабочих депутатов.
Разлагающее влияние свободы проникло и в церковную среду. Ее первые приметы: новоназначенный обер-прокурор Святейшего Синода В.Н. Львов сразу же разогнал Синод и сместил с кафедр двух главнейших митрополитов Русской Православной Церкви: митрополита Московского Макария (Невского) и митрополита Петербургского Питирима (Окнова). Антицерковный курс Временного правительства становился все более явным, даже агрессивным. Не оставалось сомнений, что симфонии новой власти с Церковью не будет, но зато все более сплачивались либеральные голоса в вопросе о «раскрещивании» православной России. Многие христиане до такой степени поддались пьянящему чувству свободы, что уже к лету 1917 г. Россия была пронизана духом нравственного разложения: солдаты дезертировали с фронта, безнаказанно убивали командиров, крестьяне жгли помещичьи усадьбы, казнили дворян, в городах население растаскивало господское добро, безбоязненно убивало жандармов, символизирующих прежнюю власть, и т.п. Более подробно на эту тему пишет митрополит Тихон (Шевкунов) в книге «Гибель империи».
Не обладающее ни Божиим Помазанием, ни духовным опытом, ни профессиональным планом социально-политического переустройства страны, самозваное Временное правительство сразу же взялось за установку законов, граничащих с беззаконием, границ, сопряженных с обособленностью, обобщений, ведущих к раздробленности. Церковь не избегла кровопролитного реформаторства. С начала XX в. искусные атаки на Православие уже не ограничивались только печатной или словесной пропагандой. Манифест о веротерпимости, подписанный 17 апреля 1905 г., явившийся следствием революции, снял ограничения для неправославных религий и сектантов, усиливал влияние католицизма на территории России, оставлял Русскую Православную Церковь незащищенной.
«Сначала всё и шло как по маслу, — пишет авторитетный политолог Н. Стариков, — большевики взорвали Россию изнутри на множество мелких осколков. Вековая Империя рухнула, как подкошенный дуб, в анархию и неразбериху. Потребовалось несколько лет кровопролития, чтобы из кровавой каши русской Гражданской войны появились контуры нового государства — новой красной России, Советского Союза. Неожиданно для всех: для “союзников”, для белогвардейцев, даже для самих себя — ленинцы собрали ее снова воедино. Гримасы истории: те, кого забросили для окончательного разрушения страны, ее и восстановили. Логика собственного выживания продиктовала последующие действия большевиков, в конечном счете приведшие к образованию СССР. Под другим знаменем, под другим названием, с новой идеологией, но былая мощь России снова была возрождена к концу 30-х годов.
Была ли наша революция рукотворной?
Ответ однозначен — да».
Призвание Патриарха — светлая сторона предреволюционной истории России. Параллельно свое черное дело делали дьявольские силы, явившиеся в образах революционных вождей. Не многим современникам было дано за их якобы народными лозунгами, лживыми обещаниями рассмотреть планы международных мощных антироссийских сил. Митрополит Тихон, будущий Патриарх, видевший прицельный расстрел Кремля из пушек, когда большевиками, штурмующими Кремль, руководил немец П. Штернберг, понимал больше опьяненных вседозволенностью соотечественников. Русские артиллеристы были пьяны и не могли вести прицельный огонь по Кремлю. Их сменили призванные большевиками пленные офицеры австро-венгерской и германской армий. Эти били по сердцу России без промаха. 1 ноября 1917 г. — это начало Гражданской войны. Именно в этих боях мальчишки-юнкера, защитники Кремля, в противовес захватчикам-красноармейцам назвались белой гвардией. Страна окрасила себя в разные цвета, и становилось понятным, что Россию ждет непримиримая гражданская война и огромные жертвы.
Митрополит Тихон, наблюдавший последствия террористической деятельности в Москве и Санкт-Петербурге, знавший, имея опыт зарубежного служения, намерения западных стран, сразу определил новые власти как опаснейших врагов России. Избрание Патриархом Московским и всея России митрополита Московского Тихона (Беллавина) 5 (18) ноября 1917 г. стало спасительным событием для России грядущего века.
Послания, письма, статьи и речи Патриарха Тихона, прозвучавшие после смиренного принятия патриаршего креста, после осознания, что ему предстоит «умирание во вся дни», свидетельствуют не только об исторических особенностях его времени, но и о непревзойденной в своей крепости его личности, промыслительно возведенной на поприще спасительного для России служения. Много и полно характеризует личность Патриарха его первое «Послание о вступлении на патриарший престол Православной Российской Церкви», датированное 18 декабря 1917 года.
«Смиренный Тихон, Божией милостью Патриарх Московский и всея России, преосвященным архиереям, благоговейным иереям, честным инокам и всему православному народу о Господе радоватися.
Ныне всем возвещаем, что волею Божией вступили мы на священный Престол Патриарший. Преподаем чадам Православной Российской Церкви в сии великие праздники Рождества Господа нашего Иисуса Христа и Крещения Его в водах Иорданских патриаршее благословение.
Деянием Священного Собора Российской Православной Церкви в граде Москве, в лето от воплощения Бога Слова тысяча девятьсот семнадцатое, в согласии с божественными правилами церковными, определено было возвратить вдовствующей Церкви Российской законного ее главу, коего, попущением Божиим, она лишена была более двух столетий, и вновь явить представителя ее в Церкви Вселенской. Соборным избранием наименованы были иерархи, коих воля соборная предопределяла к сему уделу, дабы Промысл Божий из них указал избранника. Божественным жребием нам повелено было принять на себя великое и страшное служение. Преклоняя покорную выю, да совершится воля Божия, молим и вас попечительною любовью понести с нами сие тяжелое бремя и ею восполнить человеческую немощь нашу. О себе же ведаем, что сила Божия и в немощах совершается, и уповаем, что восстановлением патриаршества явлена новая милость Господня к Церкви Российской.
В годину гнева Божия, в дни многоскорбные и многотрудные вступили мы на древнее место патриаршее. Испытания изнурительной войной и гибельная смута терзают Родину нашу, скорби и от нашествия иноплеменников и междоусобной брани. Но всего губительнее снедающая сердца смута духовная. Затемнились в совести народной христианские начала строительства государственного и общественного, ослабела и сама вера, неистовствует беспощадный дух мира сего. Но среди свирепеющей бури слышится верному сердцу слово Господа: «“Что тако страшливиесте? Како не имате веры?” (Мк. 4:40), и чаем спасения от Божественного прещения ветру и морю бушующему: “молчи, престани” (Мк. 4:39). От небрежения чад своих, от хладности сердец страждет наша Святая Церковь, а с нею страждет и наша Российская Держава. Но имеем с нами святых печальников и молитвенников за Русскую землю. И в народе православном не все преклонили колена пред Ваалом; они неотступно взывают ко Господу о спасении. Ныне потребно сие дерзновение веры, бестрепетное ее исповедание во всяком слове и делании. Да возгорится пламя светоча вдохновения в Церкви Российской, да соберутся силы, расточенные во безвремении. Пусть верные чада в союзе любви соединяются с архипастырями и пастырями своими и вкупе являют служение в духе и силе. Молим Господа сил о ниспослании нам сей ревности к делу Божию, нам же благодати, укрепляющей к неукоризненному служению первосвятительскому, к любви отеческой к чадам церковным.
Благословение Господне да будет со всеми вами молитвами Богородицы и святых отцов наших: Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, Ермогена, святителей Московских и чудотворцев, и всех святых, в земле Российской от века богоугодивших. Аминь.
Смиренный Тихон, Патриарх Московский и всея России».
Хоть и провинилась Россия, отрекшаяся от своего Царя — Помазанника Божия, Господь не допустил абсолютной победы преисподних сил. Он призвал Патриарха Тихона (Беллавина) на голгофскую стезю, на жертвенное служение, в результате которого была спасена Русская Православная Церковь. Как известно, голгофский путь завершается голгофой. Голгофой Патриарха Тихона стало длительное, мучительное, но спасительное для Отечества и Церкви «умирание во все дни» патриаршего служения. А после — вечная слава.
Фото: stolicaonego.ru; kozelsk-eparhia.ru
