Зиновьев Н. А. (г.Краснодар)

Печать бессмертия на всем

* * *

Вослед прошедшей нищенке любой
Болит душа, как рана ножевая.
Но как отрадно сквозь тоску и боль
Подумать о душе своей: «Живая».

 

МАТЬ

Там, где сквозь огнедышащий чад
Солнце на ночь в ущелье свалилось,
Сын погиб...
            Чтоб донянчить внучат,
Мать на время живой притворилась.

 

БЛАЖЕННЫЙ

Смотрит ясно, ходит боком,
Через грудь — ремень сумы.
Да, он тронутый. Но Богом,
А кем тронуты все мы?

 

* * *

Из всех блаженств
                        мне ближе нищета.
Она со мной
            и в летний день, и в стужу.
Она тяжка. Но тяжестью щита,
Надежно защищающего душу.

 

КОЗЕЛ

С утра на привязи надежной
Козел пасется на лугу.
Травы достаточно в кругу,
И сыт козел, как только можно.
 
Но бородатому злодею
Неймется все. И потому
Веревка шелковая в шею,
Как нож, врезается ему.
 
От боли глаз ползет под веко,
И в горле горечи рассол,
И в сердце злоба...
О, козел!
            Как ты похож на человека.

 

* * *

У карты бывшего Союза,
С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я,
А просто нету сил уйти.
 
Я глажу горы, глажу реки,
Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки
Несчастной Родине моей...

 

БОГАТСТВО

Огород к речушке. В хате
Столик с Библией. Скамья.
Полдень... Книга Бытия...
Разве этого не хватит?

 

* * *

Сердцу грустно, духу нище.
Жизнь права, и смерть права.
Лето. Сельское кладбище.
Ни крестов, ни звезд. Трава.
 
Но среди травы могильной,
Бледен, тонок и высок,
Колосок — гербом фамильным.
Тонкий, хлебный колосок...

 

* * *

Приходят мысли, но не те,
Которым радоваться можно.
Сияют звезды в высоте,
А на земле темно, безбожно.
 
Кто я, сидящий у воды,
Пекущий до утра картошку,
Когда с той звездной высоты
Россия кажется с ладошку?

 

* * *

Спустился тихий вечер летний,
И только там лишь плеск волны,
Где загорелые, как негры,
Таскают бредень пацаны.
 
А вон тот луг, где сено косим.
Вон балка, где коров пасем.
...Прозрачным крылышком стрекозьим
Печать бессмертия на всем.

 

* * *

Как ликует заграница
И от счастья воет воем,
Что мы встали на колени.
А мы встали на колени
Помолиться перед боем...

 

* * *

Первые сединки в волосах.
Тонкие чулки в такую стужу.
Брови словно нитки. А в глазах —
Ничего, похожего на душу.
 
И стоит, румянами горя,
«Сука привокзальная», «Катюха»,
«Катька-полстакана», «Катька-шлюха».
Катя... Одноклассница моя...

 

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

Пусть не всегда была ты стойкой
И горькую пила украдкой,
Но все-таки была прослойкой,
А нынче стала ты прокладкой.

 

* * *

Прохожу. На калитке одной
Надпись краскою «Злая собака».
И действительно: взгляд ледяной,
Холка волчья и зубы. Однако
Отворяет калитку малыш,
Года три ему, может, чуть больше,
И верхом на собаку! О Боже!
Мальчик, будто на кротком осле,
На цепном кобеле восседает.
Ничего он не знает о Зле,
И собака его не кусает.

 

КОМБАЙНЕР

В пыльной куртке из холстины,
В сапогах и пыльной кепке
Мягко прыгнул из кабины
Человек — большой и крепкий.
 
И тряпицею в мазуте
Человек свои ручищи
Тер, не зная, что, по сути,
Нету рук на свете чище.

 

МУЖИЧОК

Сидит, дымит махоркою
Небритый мужичок,
Глядит с улыбкой горькою
На свой земли клочок. 

Пока он на завалинке,
В нем силы — на щепоть,
Но встанет этот маленький —
Не приведи, Господь!..

 

* * *

А седые ковыли —
Оселедцы, не иначе:
За какой не потяни —
Череп вытащишь казачий...

 

* * *

Однажды после пьянки
Проснешься сер и хмур,
В окно посмотришь: янки
На завтрак ловят кур.
 
Чужим гортанным смехом
Буравят тишину,
И тащат на потеху
В сарай твою жену.
 
Взлетают крик и перья,
Кровавится рассвет,
А у тебя с похмелья
Подняться силы нет.

 

* * *

Может, радость моя не уместна
Средь насилья, разврата и лжи,
Но поверил я в то, что известно
Всему свету — в бессмертье души.
 
Но, увы, коротка моя радость.
Снова веру сомненья сомнут,
Но надолго запомню я сладость
Этих нескольких в жизни минут.

 

В ПИВНОЙ

«Иди отсюда, времени не тратя, —
Мне шепчет бес, —
                        иди, твори в тиши.
Тебе не пара эти алкаши».
И Бог мне говорит: «Иди, пиши,
Но только помни: это твои братья».

 

* * *

Солнце встало. Как и надо
Голубеют небеса.
Похмеленная бригада
«С матом» лезет на леса.
 
А прораб, слюнявя челку,
Плотью чуя блудный гон,
Голоногую девчонку
Тащит в вахтовый вагон.
 
Истопник глядит и злится,
И от зависти томится, —
Тлеет «прима» на губе.
А в котле смола курится...
 
Глянь, Господь, что тут творится.
Это строят храм Тебе.

 

ПОБЕДА

Был день Победы взрывом счастья,
В нем гасла даже боль потерь.
Стучали радостно и часто
Сердца людские. А теперь?
 
Идут года, а с ними беды —
Как из прорвавшейся сумы.
И чем мы дальше от Победы,
Тем к пораженью ближе мы.

 

* * *

Необычная эпоха,
Несуразные года!
У любого спросишь: «В Бога
Веришь?» Сразу скажет «да».
Отчего ж ворон, как грязи?
Да и шлюх — невпроворот.
Он таким быть должен разве,
Православный мой народ?
 
Не хочу писать пространно.
Только странно. Очень странно.

 

* * *

Я наследник любви и печали
Моих предков в аду и в раю.
То не гуси в ночи прокричали —
Предки Душу узнали мою.
 
Леденеет ночная округа,
И хрустит под ногами листва.
Я не вырвусь из этого круга,
Круга вечной любви и родства.
 
И не полнись, душа моя, страхом.
И ты, сердце, не бойся: «А вдруг?»
Никогда не рассыплется прахом
Этот вечностью замкнутый круг.

 

 

 

 

 

Вы здесь: Главная Поэзия Печать бессмертия на всем


культурно-просветительский
общественно-политический
литературно-художественный
электронный журнал
г. Санкт-Петербург
г. Москва