Михайлов В. Ф. (г.Алма-Ата)

Годовая свеча

* * *

— Душа! Как безумная молния ты шаровая.
Куда ты летишь? Что в миру неприкаянно рыщешь?
А то вдруг застынешь пред чем, трепеща и пылая,
Как будто б нашла, что всю жизнь безнадежную ищешь.

А соприкоснешься — так взрыв и удушье пожара,
Разрядка... разруха... и мрак преисподний все ближе —
И тлеешь в бессилье нутром обесточенным шара,
Моля о глоточке огня как спасении свыше.

— Я клетку твою золотую когда-нибудь брошу,
Лишь только избудешь ты бремя пощады и рока,
Насквозь я прожгу задубевшую нежную кожу
И скроюсь навек во мгновенье последнее ока.

Не здесь я сгорю до конца — а в прибежище Света,
Где пламенем горним живет и сияет округа:
Там лето Господне цветет, бесконечное лето,
И души становятся снова частицами Духа.

* * *

На жизнь растянулось прощание с жизнью земной.
Ты только лишь просверк, ты только лишь просверк сквозной,
Царапина света на черном граните времен,
Как песня немого пространства и сбывшийся сон.

Смолистые кедры под ветром поют на горе,
Несметные иглы трепещут в живом серебре,
И ночь осыпает их звездами, светом полна,
И песнью единой насквозь пронзена глубина.

* * *

Словно Божьими мыслями млечными
Поутру ты туманами устлана,
Утешающими, утишающими
Твою душу неисповедимую
В сонных долах, лесах и лугах.

Вот над этим покровом задумчивым
Голова одинокая кажется,
Будто странник без бренного тулова,
Отрешенный от века, в безмолвии
По-над белой рекою плывет.

Умолкают слова неразумные,
Отлетают дела суетливые,
Думки беглые, копошливые,
Вся сумятица, бестолковица...
Нарастает судьбой тишина.

И взлетает десница над млечностью,
Будто чайка из пенного кружева,
И перстами ко лбу прикасается,
В исполнение крестного знаменья,
И уходит опять в глубину.

И молитва неслышно расходится,
Как белесый туман расплетается
По излогам, избокам, извилинам,
Тает в воздухе долгою тайною —
И пустыня земли восстает.

* * *

Как во поле, в чистом поле
Неприметный бугорок,
Позарос он трын-травою,
Как лазоревый цветок.

Серым дождиком помытый,
Павшим с неба, как любовь,
Там лежит кирпич побитый
Что обугленная кровь.

Не сюда ли ненароком
Птицы любят прилетать
И в раздумии глубоком,
Что незримо — созерцать.

Как вода в святом колодце,
Время вечное стоит —
А во поле храм на солнце
Древним золотом блестит.

Чистым дождиком омытый,
Павший с неба, как любовь,
Он теперь кирпич побитый
Что обугленная кровь.

Но над сивой трын-травою,
Там, где был святой алтарь,
С преклоненной головою
Ангел служит, как и встарь.

Контур неземного света —
Не сложил свои крыла,
Часовой Господня Лета —
Льется ввысь его хвала.

И, застывши на мгновенье,
Позабыв свой смутный век,
Чует вдруг благоговенье
Тут прохожий человек.

* * *

Стариков-шахтеров, что к деду когда-то пришли на поминки, снова я вспомнил...
Совсем немного их было, трое иль четверо, как братья друг на друга похожих...
И молчали они, будто выработанные штреки где-то там, глубоко-глубоко под землею,
А глаза... как в суровые смотришь колодцы потаенной пустыни,
И морщины на обугленных лицах им шахта рубила кайлом...
Они водку безучастно вливали в себя из граненых стопок, не интересуясь закуской,
И прямые сидели, незримо держа на плечах непомерную тяжесть судьбины,
Что в степя загнала их чужие на долгую муку, под горькую землю...
Им сердца преисподняя черная кровля навек придавила,
Подземельные близкие своды, в мерцании жирном и тусклом пластов антрацита,
Немота многотонная камня и толщи нависших пород...
Все слова на поверхности после безмолвья подземного — лживы.
Все могилы людские под небом на кладбищах — мелки.
На-гора когда выйдешь, вся водка — не крепче водицы...
А «прощай» говорит одна только душа — не язык.

* * *

Вот Ангел, свивающий небо в дымящийся свиток,
Земля, обнаженная пред ослепительной бездной,
Черней слепота этой бездны, чем черные дыры,
Куда провалилось пространство, где времени нет.
Последний земной человек, что ты зришь напоследок?
Как с небом свиваются в темь непроглядную звезды?
Как черным потопом встает непомерная стужа?..
Как Ангел уносится к Свету с твоею душой?..

ГОДОВАЯ СВЕЧА

         о. Владимиру Нежданову, священнику и поэту

           «...ибо время близко»

                                                         Откр. 1:3

           «И возрыдают пред Ним все племена земные».

                                                         Откр. 1:7

           «...времени уже не будет; но в те дни, когда
           возгласит седьмой Ангел, когда он вострубит,
          совершится тайна Божия».

                                                         Откр. 10:6–7

I

Свечой Богоматери светит Святая Гора
Средь мрака земного, и зла, и тщеты, и распада,
И бьют в нее волны морские с утра до утра,
Как страсти мирские, и дышат дыханием ада.

Там прежде бесовские капища в свежей крови
Дымились, возвысивши мраморные колоннады,
Пустыми глазницами гордо на жертвы свои
Взирали кумиры тогдашней Аполлониады.

Но в бурю корабль с Приснодевой прибило сюда,
И только лишь на берег Божия Матерь ступила,
Как рухнули оземь кумиры, пропав навсегда,
Рассыпались пылью и прахом поганого мира.

И Сад Богородицы чудной молитвой расцвел
Под чистым Ее благодатным и светлым Покровом,
И в небо вознесся столп света, где Божий Престол
Встречал по успению души в сиянии новом.

II

Свечой Богоматери светит Святая Гора.
Афонской молитве гореть до последнего срока.
Сказали монахи: — Темнеет. Настала пора
Затеплить свечу годовую пред именем Бога.

...Желтели в убогих могилах святых черепа
И в костницах миром преблагоуханным точили,
Как будто б смиренная не прерывалась мольба,
Что старцы когда-то при жизни своей возносили.

И золото, ладан и смирна заветных волхвов —
Дары Иисусу Младенцу — они на Афоне,
Они не исчезли в горниле нещадном веков,
А будто склонились пред Ним в неизменном поклоне.

Андрея апостола в храме благая стопа
Была средь мощей, что вслед за Иисусом ступала,
Куда б ни вела ее прежде святая тропа, —
Светилась с тех пор, как Путь праведный в мире познала...

И плавился медом священным живительный воск,
И пламя тишайшее у алтаря трепетало.
Сгорела свеча годовая в назначенный срок.
Решили монахи: — То время еще не настало.

III

И так в тишине началось измеренье времен
Свечой годовою — молитвой пред Небом нетварной,
Поскольку лишь Богу поистине верит Афон,
Не внемлющий правде земной, отрывной, календарной.

И мерою времени — та годовая свеча,
Единственно точная благословенная мера:
В миру теплохладном одна лишь она горяча,
Как в Бога одна горяча Православная вера.

Века, как молитвы, чредою заветной текли,
Монахи свечу годовую в черед возжигали,
Просили у Бога пощады для бренной земли
И время по истине верной свечой измеряли.

И вот преступила свеча календарный порог —
Однажды она дольше года земного горела.
Тогда восскорбели монахи: — Уж близится срок.
Суров Судия, Он грядет неподкупный, и жатва поспела.

IV

Твердыней сугубой молитвы сияет Афон,
Плывут над пучиною вдаль колокольные звоны,
И явственней знаменья стали Последних Времен —
То миром и кровью сочатся святые иконы.

Все дольше и дольше горит годовая свеча —
Сжимается время шагреневой кожей распада.
В миру теплохладном одна лишь она горяча,
Но все ощутимей и смрадней дыхание ада.

— Вы скорость взлюбили — скорей же настанет вам срок! —
Свеча годовая гореньем тишайшим пророчит.
Одни лишь монахи постигли наглядный урок
Во храме, где чистые плачут Заступницы очи.

V

Свечой Богоматери светит Святая Гора
Средь мрака земного, и зла, и тщеты, и распада,
И бьют в нее волны морские с утра до утра,
Как страсти мирские, как огнь пожирающий ада.

Все медленней, тише горит годовая свеча —
Летят Времена, и Конец их все ближе, все ближе.
В миру теплохладном лишь только она горяча,
И пламени срок ей не нами отмерен, а свыше.

Есть Время Бессмертное, то, в ком покоится Бог,
Оно не прейдет никогда, бесконечно живое.
Всему остальному отмерен пылающий срок.
Молитесь! Сжимается смертное время земное.

                                                   14 октября 2006 г.
                                            Покров Божией Матери

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить


культурно-просветительский
общественно-политический
литературно-художественный
электронный журнал
г. Санкт-Петербург
г. Москва